Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков

аршинной высоты, еще сохраняющим на себе следы редких зарубок наподобие ступеней. Предполагают, что в эти насечки вкладывались бревна, по которым вкатывали наверх саркофаг царя. Не скажу, однако, чтобы и это восхождение было особенно удобно и чтобы в темноте было особенно трудно где-нибудь слететь с этой скользкой завалинки, тянущейся вверх на пространстве полутораста футов под углом в 30 градусов. Через особый притвор, запиравшийся прежде несколькими камнями, вращающимися на своих гранитных осях, мы вступили, наконец, в центральную святыню пирамид – в «покой царя». Он несколько ниже галереи, но все-таки около 3 сажен высоты, а в длину аршин 15. Гладкие, как зеркало, грани черного гранита окружают его сверху, снизу и с боков. Это поистине покой мертвого, обитый вместо черного сукна черным камнем. Все тут черно, безмолвно, однообразно и неподвижно, как вечный сон могилы. Ни малейшего выступа из унылой плоскости стен и потолка, ни малейшего цветного луча, веселящего эту все охватившую сплошную черноту, ни малейшего смягчения где-нибудь этой безнадежной строгой формы везде господствующих прямых углов.

Саркофаг в Великой пирамиде. Фото 1909 г.

Большой гранитный саркофаг, такой же черный, такой же гладкий, такой же прямоугольный, стоит раскрытый посередине покоя. В нем-то, по рассказам арабских писателей, халиф аль-Мамун нашел мумию царя, с золотою броней, украшенной драгоценными камнями, и с мечом у бедра. На голове мумии горел тогда карбункул[36] величиною с куриное яйцо, и на нем были начертаны буквы, не понятные ни одному смертному. Теперь этот саркофаг пуст, как пусто все, что находится в этой тысячелетней могиле.

Драгоман наш, не решившийся без нужды лезть на вершину пирамиды, провожал нас в ее внутренность. Он запасся проволокою магния и зажег ее, в виде торжественного финала, в комнате царя. Черное гранитное нутро пирамиды вдруг засверкало будто кристалл черного алмаза, от этого неожиданного света, ослепительного, как свет молнии. Суровые бедуины радостно оскалили свои белые зубы и выпучили белки своих огненных глаз от этой эффектной иллюминации, словно заставившей на мгновение улыбнуться саму эту мрачную могилу.

При свете огня я всмотрелся и в размеры гранитных глыб, из которых сложен покой: громадные камни, более сажени длины и высоты, прилажены друг к другу, как филенки какой-нибудь дорогой мебели. Восемь таких камней составляют весь потолок, восемь других – весь пол, и восемь – каждую короткую стену. Длинные стены имеют двойное число их. В коротких стенах чернеют аршина на 11/2 от пола два маленьких отверстия, через которые изумительным образом наружный воздух проникает сквозь всю толщу пирамиды в самое сердце ее.

Пустой саркофаг без крышки, без мумии – вот единственное содержимое всего этого колоссального сооружения фараонов, единственное сокровище, которое 50 веков сохраняла в своих недоступных недрах эта таинственная гора камней.

Горькая насмешка и над корыстною фантазией людей, и над их ребяческим тщеславием! Это опустевшее каменное сердце тысячелетнего каменного мертвеца – лучшее изображение пустоты всей этой надменной затеи горделивого духа человеческого.

Не все, однако, считают саркофаг опустевшею гробницею. Очень остроумный английский ученый написал целую книгу «О наследии, полученном нами в Великой пирамиде». Там он доказывает, что саркофаг – идеальная мера емкости, завещанная будущим векам мудростью древних египетских иерофантов, и что сама Великая пирамида – это наглядное изображение солнечного луча, не что иное, как воплощение на веки вечные в гранитной форме главных фактов астрономии. Каждая сторона ее обращена с математическою точностью на север и юг, восток и запад; размер каждой ее части в том или другом направлении – вовсе не случайный, а изображает собою какую-нибудь важную цифру астрономии, есть, так сказать, олицетворенный математический закон.

У остроумного египтолога есть свои последователи и свои научные основания, и нельзя не сказать, что его теория во всяком случае привлекательна. Уму человеческому как-то утешительнее воображать, что эти загадочные исполинские создания древности имели какую-нибудь разумную и глубокую причину.

Когда мы вышли из «покоя царя» опять в галерею, проводники указали нам в ее переднем углу впадинки в граните, чередующиеся лестницею до самой вершины свода. Прежде в них были вставлены деревянные перекладины, по которым можно было подняться над царским покоем через чернеющее в высоте тесное отверстие в маленькую комнатку. Теперь в нее приходится лазить с большим трудом по одним впадинкам камней. В комнатке этой человек не может встать во весь рост; так как она не больше 11/2 аршина в высоту. Она пуста и темна, как и «покой царицы». Пол ее служит потолком для комнаты царя, а потолок в свою очередь – полом для другой комнатки, такой же низенькой и пустой, находящейся выше. Таких комнаток, или, вернее сказать, пустот, всего пять, над покоем царя, одна выше другой, как чередующиеся полки шкафа, и каждая отделена от нижней только гранитным полом. Нижняя носит название комнаты Давидсона, английского консула в Алжире, который первый открыл ее в конце прошлого столетия. Остальные открыты менее 50 лет тому назад тоже англичанами и потому окрещены именами разных известных английских людей: Веллингтона, Нельсона, леди Арботнот и лорда Кемпбелла.

Трудно сомневаться, что целый ряд таких комнат, поднимающихся в семь ярусов друг над другом, начиная от покоя царицы до комнаты Кемпбелла, и все притом по центральной оси пирамиды, как раз под ее макушкою, неслучайно устроен именно в этом направлении. Нужно думать, что эти пустоты, чередующиеся с слоями камней, помещены здесь для облегчения того громадного давления, которое должна была производить середина колоссальной пирамиды, и для отвода этого тяготения на ее бока. Конечно, в этих видах потолок верхней комнатки, точно так же, как и потолок нижней (комнаты царицы), сделаны в виде острого свода из огромных гранитных плит.

В двух верхних комнатках найдены единственные иероглифы Великой пирамиды – на камнях их вырезаны раскрашенные красною охрою маленькие овалы с птицами, змеями, баранами и разными другими эмблемами, изображающими, по объяснению египтологов, имя Хуфу, или Хеопса. Один из овалов, впрочем, приписывается другому брату Хуфу, который, по этой версии, был похоронен в так называемом теперь покое царицы.

Впрочем, всех предположений и остроумных догадок египтологов относительно Великой пирамиды нельзя и перечесть. Некоторые даже отрицают постройку ее Хеопсом, находя «внутреннее противоречие» в рассказах Геродота.

Я думаю, что человечеству можно с любопытством читать самые оригинальные упражнения археологического остроумия наших новейших ученых, но все-таки должно верить гораздо более простым и ясным свидетельствам древности. Никакие английские консулы, академики и туристы не поколеблют в нем своими хитроумными эволюциями того, что ему передал своим поразительно точным языком гениальный