Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

– О, но это слишком опасно; Красные Мундиры, очень вероятно, убьют тебя, – воскликнула она. И немного погодя: – Что ж, поскольку у тебя достаточно решимости, чтобы сделать это, я помогу тебе всем, чем смогу; помолюсь вместе с тобой за твой успех, дам тебе бизонью шкуру и верёвку, которые тебе нужны.

Вскоре появился Медвежонок верхом на лошади Красных Мундиров и, войдя, сказал, что уговорил Бычью Голову отправить его с поручением к северным пикуни и что он пробудет с ними всю ночь. И после короткого серьезного разговора со мной он ушёл.

Наступила ночь, и мы с матерью Медвежонка молились и пели священные песни Солнца о моем успехе. Затем я разрезал бизонью шкуру на две части и, прихватив их и веревку, с последними напутственными словами этой доброй женщины, вышел из дома. Та ночь была очень холодная, снег был глубиной по щиколотку, небо ясное, звезды ярко сияли. Я подкрался к загону как можно ближе, насколько это было безопасно для меня, и присел. Его охраняли четверо Красных Мундиров, по одному в каждом углу. Время от времени они переходили из одного угла в другой, обходя загон со всех сторон. Они продолжали это делать, и, стоя в своих углах, часто топали ногами и хлопали себя по телу, потому что было очень, очень холодно. На мне была бизонья шкура, мокасины; накидка поверх двух рубашек; две пары леггинсов; перчатки из шкуры буйвола и шапка. Мне было удобно. Я сидел на краю оврага, который тянулся недалеко от северной длинной стороны загона; вход в него был в середине восточной стороны. Я начал опасаться за успех своего плана. Я молил Вышних о помощи так, как никогда раньше не молился. Я заметил, что Красным Мундирам становилось все холоднее и холоднее. Наконец, один из стороживших верхний конец загона не выдержал, спустился в овраг, развёл костер и стоял, грея сначала одну ногу, потом другую, и также руки. Немного погодя он вернулся на свой угол, а Красный Мундир в другом, северном, углу поспешил к огню и согрелся; затем, по очереди, другие Красные Мундиры подошли к огню и согрелись. И наконец, после продолжительного хождения взад-вперед вдоль загона, все они собрались у костра, в который они то и дело подбрасывали дрова, и закурили свои трубки. Пришёл моё шанс: с того места, где они находились, они не могли видеть загон! Я поспешил туда. Мои четыре лошади стояли отдельно от множества других – для них они были чужаками. Я отвязал Сикопи, направился с ним к входу в загон, и три моих лошади, стоявшие в стороне от остальных, последовали за мной. Там было три перекладины. Я бесшумно снял нижнюю, накрыл её куском бизоньей шкуры, чтобы по ней не стукнула следующая перекладина, и опустил её; другой кусок шкуры использовал, чтобы приглушить звук третьей перекладины. Затем я вывел Сикопи, остальные так и следовали за мной, сделал уздечку из верёвки, сел верхом и медленно тронулся в путь, чтобы Красные Мундиры не могли меня услышать; но мне сразу же пришлось ускорить ход, потому что все лошади в загоне направились ко входу и теперь бежали быстро, с оглушительным шумом. Три мои лошади держались в хвосте у Сикопи; остальные начали разбегаться. Красные Мундиры не могли видеть, куда я направляюсь. О, как я был счастлив! Мне хотелось петь!

Никто из Красных Мундиров не погнался за мной. Ближе к середине следующего дня я покинул их страну и был в безопасности там, где они не могли преследовать меня. Я остановился на ночлег на Маленькой реке, убил четырёх куропаток и устроил пир. На следующую ночь я добрался до Барсучьего ручья и зашёл в вигвам Маленькой Собаки. Когда он и мои женщины поприветствовали меня, я сказал ему:

– Красные Мундиры забрали у меня лошадей, но я вернул их обратно. Теперь ты, Бегущий Журавль и Белый Теленок, вы, три вождя, я даю каждому из вас по лошади, и вы должны помочь мне: вы должны приказать людям нашего агента никогда не говорить ему о том, что это лошади Ворон.

– Я утром пойду к Белому Телёнку и Бегущему Журавлю: отдам каждому его лошадь. Отдыхай, не волнуйся, ты не потеряешь своего Сикопи, – ответил он.

Но я всё же волновался, ожидая приближения агента, пока на следующий после моего возвращения вечер Маленькая Собака не сказал мне:

– Что касается того, что ты забрал лошадей Ворон, то агенты ослепли. Они с радостью сказали, что никогда их не увидят.

Глава пятнадцатая

Отрезанный нос

(Рассказано Апикуни, но со слов Медвежьей Головы)

Амунис Ахки (Женщина-Выдра), дочь Орлиного Пера, была самой красивой девушкой племени пикуни. Она была довольно высокой, изящно сложенной, с идеальными чертами лица; её волосы, заплетенные в две аккуратные косички, свисали намного ниже талии. Она была способной помощницей своей матери во всех домашних делах и предпочитала сидеть со старшими, а не общаться с ровесниками; она любила слушать рассказы о знахарях и священных женщинах хижины Солнца – истории о богах и их чудесных делах. Семь раз её мать возглавляла женщин, которые ежегодно совершали великое пожертвование Солнцу – магическую хижину, как называли его мы, старые торговцы. Девушка очень хотела стать одной из этих священных и почитаемых женщин.

Только замужние и овдовевшие женщины с абсолютно безупречным характером могли дать обет Солнцу, что построят для него великолепную хижину. Но теперь, на восемнадцатом её лете, Женщина-Выдра была обещана молодому Чёрному Вапити. Он ушёл в набег на табуны Ворон; по возвращении они должны были жить в вигваме, которую сделали их матери и для которой они собрали всю обстановку. После этого, когда Чёрный Вапити снова отправится на войну или заболеет, у неё будет привилегия поклясться Солнцу, что, если оно защитит её мужчину от столкновений с врагом или, с другой стороны, вылечит его от болезни, она построит священную хижину в его честь.

Многие юноши и многие мужчины племени посылали своих друзей Орлиному Перу, чтобы те рассказали об их храбрых подвигах, перечислили их богатства, а затем предложили много лошадей за его прекрасную дочь. Но вождь отличался от большинства отцов; каждому такому посланцу он отвечал, что девушка сама должна решить, за кого она выйдет замуж. И из всех них она выбрала Чёрного Вапити не за его богатство, так как у него было всего несколько лошадей, и не за