Черноногие и бизоны - Джеймс Уиллард Шульц

в мокасины и двигались по песчаному берегу бесшумно; мы обогнули крутую излучину и свернули на хорошо протоптанную тропу, когда из густых ивовых зарослей на неё вышли ещё двое. В сгущавшейся в лесу темноте они оказались так близко, что мы смогли их узнать: это были Красавчик и Отаки! Каждый обнимал другого за талию. Они, конечно же, были уверены в том, что на ручье никого нет, и старались избежать только встречи с кем-то, идущим из лагеря; тем большим было их удивление, когда они увидели нас рядом с ними. Отаки первой увидела нас, и с криком «Найя!» оттолкнула его и побежала в лагерь; он скрылся в ивовых зарослях, откуда только что вышел.

Мы с Медвежьей Головой продолжили путь, остановились, выйдя на открытое место, но не смогли увидеть Отаки среди множества людей, бродивших по лагерю; несомненно, она была уже в своём вигваме. Мы недоумевали, как ей удавалось ускользнуть из лагеря чтобы встретиться с Красавчиком, и, похоже, не в первый раз. Ведь только очень старые женщины и те, которым не грозило обвинение в неверности, могли в одиночку покинуть круг лагеря, даже идя за водой или дровами.

– Эта Отаки! Я всегда подозревал, что, дай ей возможность, она поведёт себя так, – сказал Медвежья Голова.

– И что нам с этим делать? Сказать об этом Говорящему С Бизоном?

– Нет. Мы мужчины, а не разносчики сплетен. Скоро все её дурные дела откроются, и тогда она понесёт наказание за всё своё зло.

Следующий день выдался таким жарким и безветренным, что сразу после утренней трапезы мы все собрались в тени нашего навеса от солнца, где было немного прохладнее. Так получилось, что мы увидели, как Отаки вышла из своего вигвама и через мгновение медленно направилась в круг лагеря, время от времени останавливаясь, чтобы заговорить с кем-то из встречных. Медвежья Голова кивнул мне и бросил на меня понимающий взгляд, когда она появилась, и мы не сводили с неё глаз; то же самое, как оказалось, делали и две его жены, ибо внезапно старшая из них воскликнула:

– Медвежья Голова! Посмотри на Отаки, вон там, напротив хижины Трех Бизонов, она стоит и разговаривает с Красавчиком. Какая же она дурная!

– Притворяется такой хорошей! О чем это они могут говорить? Я подумываю о том, чтобы пойти и позвать Женщину-Выдру, чтобы она могла привести Говорящего С Бизоном – пусть он посмотрит на них, – сказала младшая жена.

– Вы двое, вы не должны никому говорить об этом. Для нас не имеет значения, что делает эта женщина, – решительно сказал им Медвежья Голова.

– Но это касается нас. Ты знаешь, как она жестока по отношению к Женщине-Выдре; мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы помочь ей, она наш близкий друг, – взмолилась старшая.

– Вы двое, вы слышали меня, – сердито ответил Медвежья Голова. И как раз в этот момент Отаки и Красавчик расстались – она направилась в дальний конец лагеря, а оттуда вернулась в свой вигвам, а он вошёл в вигвам Трех Бизонов, в котором гостил.

Позже в тот же день, когда мы случайно остались наедине, Медвежья Голова сказал мне:

– Эти двое сегодня утром, без сомнения, устроили ещё одно любовное свидание в кустах.

Отаки и Женщина-Выдра, всегда вместе, как и подобало, носили воду для вигвама Говорящего С Бизоном. В тот вечер, перед закатом, когда они вдвоем собирались запастись водой на ночь, Отаки внезапно воскликнула:

– О, я забыла, что мне нужна вода для себя, чтобы постирать мое второе платье. Я вернусь за другим ведром и встречу тебя у ручья.

Женщина-Выдра пересекла лагерь и вышла на тропу, ведущую через лес к ручью, и, когда была примерно на полпути к ручью, услышала быстрые шаги у себя за спиной.

– Не может быть, чтобы Отаки вернулась так скоро, – подумала она, и затем, прежде чем она успела обернуться, Красавчик оказался рядом с ней, крепко прижал её к себе, прижав её руки к бокам, и сказал:

– Ты здесь, моя милая. Я рад, очень рад. Давай, поторопись. Наши лошади стоят неподалеку, они тебе пригодятся.

– Отпусти меня, ты, собачья морда, ничтожество, – закричала она, пытаясь высвободиться.

– Почему ты так говоришь? Сейчас не время для разговоров. Ну же, – настаивал он.

Она ещё сильнее, чем прежде, попыталась вырваться из его объятий, укусить его. Мало-помалу он заставлял её отступать с тропы; внезапно её нога наткнулась на поваленное молодое деревце, и она упала на спину, а он вместе с ней; и тогда он попытался поднять её на ноги. Свободной рукой она нащупала свой нож в ножнах, схватилась за рукоятку, но не смогла вытащить его.

– Зачем ты притворяешься, моя милая? Пойдём, нам нужно поторопиться к лошадям, – сказал он ей.

– Ах ты, собачья морда! Ты с ума сошел? Пойти с тобой? Никогда! Отпусти меня. Отпусти меня, – закричала она.

И тут они услышали, как кто-то почти выкрикнул:

– Барсучиха! Посмотри на них. Посмотри на неё, на эту Женщину-Выдру; она всегда притворяется такой хорошей.

При этих словах Красавчик прыгнул в кусты, и, освободившись от него, Женщина-Выдра встала и посмотрела на Отаки и на ту, что была с ней, Барсучиху, с серьёзным лицом, сидящую рядом жену Хвоста Красной Птицы. Смеясь, пританцовывая, показывая пальцем, Отаки снова сказала Барсучихе:

– О, какая же она двуязычная! Только сегодня утром она сказала, что этот Красавчик для неё ничто, не более чем мимолётный ветерок. Что ж, Говорящий С Бизоном быстро узнает об этом. Я пойду, пойду, и сейчас же расскажу ему, расскажу, что мы здесь видели.

Она пошла прочь легким шагом, размахивая пустым ведром. И Женщина-Выдра сказала другой:

– Я надеюсь, ты не думаешь, что я плохая и лживая. Я никогда не разговаривала с этим мужчиной, этой собачьей мордой. Он застал меня врасплох, схватил меня; хотел, чтобы я убежала с ним. Я пыталась достать свой нож, чтобы пырнуть его, когда появились вы двое.

Старая Барсучиха ничего не ответила на это; она только стояла и смотрела на молодую, печально смотрела на неё, затем повернулась и пошла обратно по тропе, качая головой и бормоча что-то себе под нос.

Едва сознавая, что делает, Женщина-Выдра взяла своё ведро, наполнила его водой из ручья и, дрожа, направилась обратно к лагерю. Она боялась вернуться в свой вигвам и встретиться лицом к лицу с Говорящим С Бизоном. Она была настроена пойти прямо к своим отцу и матери, искать у них защиты. Но нет. она была невиновна; никогда в жизни она