Полководец князь Воротынский - Владимир Георгиевич Нестеренко

39

Государь недолго оставался в Новгороде и заспешил в Москву со всем своим двором. Столица ожидала его, чтобы восславить за победу над ненавистными крымцами. Но прежде он написал гневное письмо шведскому королю Юхану III: «…ты распускаешь слух, будто я прошу мира!.. Спроси, что было хану крымскому от воевод моих! Мы едем ныне в Москву, а к декабрю будем опять в Великом Новгороде. Тогда увидишь, как царь российский и его войско просят мира у шведов».

Войска короля шведского сидели в Нарве, Ивангороде, Копорье и вместе со своим монархом трепетали от близости российских сил с мощной осадной артиллерией. Однажды в разгар ужина в конце июля королю доложили радостную весть:

– Ваше королевское величество, Бог посылает нам свою помощь в виде храбрейшего варвара хана крымского Девлет-ирея, он вторгся в пределы земель московских с огромным татарско-турецким войском, а теперь стоит под Москвой не далее одного дневного перехода. Он вновь перехитрил воевод великого князя Ивана и грозится полонить его землю и сесть в русской столице!

Король Юхан не менее самонадеянный, чем царь Иван, и не менее грозен к своим подданным, воинственный государственник вытер губы салфеткой, встал из-за стола и прошелся вдоль сидящих вельмож. Они, затаив дыхание, ждали реакции своего монарха, ибо соседство с дикими азиатами пугало их более чем могущество Османской империи, захватившей юг центральной Европы. Россия же была и остается буфером между кочевниками, и, слава богу, ни один швед не полонен татарами и не продан в рабство.

– Мы не будем восхищаться вторжением в русские земли легкомысленного крымского разбойника, стоит опасаться поддержки его султаном Селимом. Мы знаем, как страдает от набегов Польша и Литва. Движение наших интересов идет не только в сторону русских городов, но и в Ливонию и дальше на юг. С разгромом берегового войска Девлет-Гирей получит долгожданное: Казань и Астрахань, обложит данью Московию. Более этой конфузии русским нам бы не хотелось. Царь Иван будет вынужден ослабить свое войско на наших рубежах и оборонять южные вотчины, а мы разовьем успех. Боюсь, русского орла посадят в клетку!

– Блестящие мысли стратега! – раздались голоса вельмож.

– Виват королю Юхану!

– Закажем панихиду по русской рати!

Сие событие шведский двор вспрыснул вином, и такие вести не мешали монарху сладко почивать. Традиция получать добрые вести за ужином длится вот уже много лет. Юхан с нетерпением ждал вестей об исходе вторжения хана. Они запаздывали. Король проявлял неудовольствие нерасторопностью гонцов. Но оказалось, что русское войско под началом одного из лучших воевод царя Ивана князя Воротынского дает затяжное сражение татарам с турками и бьет их огнем пушек и пищалей. И вот это оскорбительное письмо от русского царя!

– Так что же произошло под Москвой? – нетерпеливо спросил король, прочитав послание.

– Воевода Воротынский в семидневной битве наголову разбил Девлет-Гирея. Хан с жалкими остатками царского полка ночью бежал, едва не плененный.

Король шведский помрачнел. Не дай бог, этот Воротынский появится с войском у наших прибалтийских рубежей.

– Народ славит князя-воеводу более чем царя Ивана, – заметил вестник, – государь же очень мнителен, слава Воротынского ему как кость в горле.

– Интересная интригующая мысль, – заметил король и задумался. – Нам ясно – впереди война с русскими.

Император «Священной римской империи» Максимилиан II уже не обладал тем могуществом среди держав Европы, как его предшественники. Однако он с интересом выслушал доклад военного префекта на основе записок о превращении Московии в имперскую провинцию, представленных тайным лазутчиком и опричником Генрихом Штаденом, впоследствии вылившиехя в недурной план. Мысли этого человека заинтересовали. Силы Московии действительно подорваны бесконечными войнами, набегами татар, разгулом опричнины, мором и голодом. Решиться на такой шаг можно было бы при внутреннем спокойствии в империи, но куски ее территории стали отваливаться, и ничего с этим император поделать не мог. Тем не менее он с интересом наблюдал за русским государством и государем, называющим себя Третьим Римом. Этот Штаден советует поторопиться, пока Оттоманская Порта со своим вассалом не наложила вооруженную лапу на Московию. В середине лета император получил огорчительные вести: татары и турки воюют Русь. Они собрали рать, не уступающую Бату-хана, Мамая. И наверняка покорят Московию, ведущую войну на два фронта.

Император любил получать мировые вести после сытного завтрака во время прогулки. И то, что докладывал ему тот же префект, поразило его.

– Этого не может быть! Победоносная орда, усиленная турецкой конницей и янычарами, разбита наголову русским царем. Причем число его войск из ваших уст я слышу в несколько раз меньше ордынского! – Император взволновался, красота венских парков в его резиденции показалась ему искаженной, как все эти вести, искаженные ложью. – Я допускаю, татарские разбойники без огнестрельного оружия будут биты всегда. Но янычары, вооруженные аркебузами, наконец, множество турецких пушек! Это же сила! Вы знаете подробности?

– Некоторые, ваше императорское величество. Царя Ивана при войске не было. Главнокомандующим так называемым береговым войском явился воевода князь Михаил Воротынский. Он применил искусную тактику нападения от обороны: закрылся деревянной крепостью на колесах. Русские ее называют гуляй-город, нечто похожее на повозки Яна Жижки, разил оттуда татар и турок картечью из пушек и свинцом аркебузов. Утомленных приступом татар он топтал и сек конницей. Невероятно, но разгром свершился. Московия избавилась от давления татар и Порты надолго. Царь Иван в будущие годы может поправить свои дела.

– Пойти в чужую землю и драться со столь искусным полководцем так же опасно, как кормить голодного льва из своих рук. Хорошо, что мы не поддались на заманчивую болтовню этого недомысла лазутчика Штадена. Впрочем, пусть его рассуждения, не лишенные оснований, останутся для истории.

Император гордо вскинул голову и продолжил прерванную прогулку.

Седмиградский князь Стефан Баторий прославился в своей полудикой стране отвагой, гибким умом и терпимостью вер. Слыл тонким дипломатом и снискал доверие турецкого султана и императора Максимилиана. Был уважаем не только людьми своего круга, но и народом Трансильвании. Его широкая ученость позволяла заинтересованно черпать мировые события, особенно военные. Он хорошо знал своих соседей по рубежам. Весть о разгроме татарско-турецкого войска князем Михаилом Воротынским его изумила и увлекла как полководца. Не мечтая в тот год о троне монарха, он попытался через свои связи выяснить все подробности битвы, как ее окрестили русские, при Молодях у Воскресения, а сам государь назвал знаменитой. И что же обнаружил? Он