Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Пиндар так описывал Елисейские поля:

Остров Блаженных

Овевается там веяньями Океана;

Там горят золотые цветы,

Возникая из трав меж сияющими деревьями

Или вспаиваемые потоками.

Там они обвивают руки венками и цепями цветочными

По правым уставам Радаманфа,

Избранного в сопрестольники

Горним отцом, супругом Реи, чей трон превыше всего[1189].

Протей, обещавший Менелаю вечную жизнь на Островах, говорил:

В этих местах человека легчайшая жизнь ожидает.

Нет ни дождя там, ни снега, ни бурь не бывает жестоких.

Вечно там Океан бодрящим дыханьем Зефира

Веет с дующим свистом, чтоб людям прохладу доставить…[1190]

Гесиод пишет, что на этих островах люди собирают по три урожая в год:

Трижды в году хлебодарная почва героям счастливым

Сладостью равные меду плоды в изобилье приносит[1191].

Интересно, что на острове Змеиный, на котором, по сообщению Павсания, обитали блаженные герои, сегодня три урожая собрать невозможно, не похож он и на острова, описанные божественным старцем Протеем. Достаточно вспомнить, что в эти края – суровую северную окраину Ойкумены – римские императоры ссылали опальных граждан, дабы они страдали от холода и варварства. И уж во всяком случае про Змеиный нельзя сказать, что «нет ни дождя там, ни снега». Как разрешить это противоречие и почему для вечного блаженства величайших героев Греции был избран столь ординарный, и к тому же холодный северный остров, авторам настоящей книги не известно.

Под юрисдикцией Аида Острова Блаженных, судя по всему, не находились – по крайней мере, Пиндар писал, что ими правит Крон[1192]. Впрочем, нельзя исключить, что частично амнистированный Зевсом Крон, в свою очередь, находился под властью бога Аида.

Одиссей навестил загробный мир в самом начале коренной его перестройки и создания судебного аппарата и пенитенциарной системы. Он говорил:

Я там увидел Миноса, блестящего Зевсова сына.

Скипетр держа золотой, над мертвыми суд отправлял он,

Сидя. Они же, его окруживши, – кто сидя, кто стоя,

Ждали суда пред широковоротным жилищем Аида[1193].

С тех пор как в Аиде уже при Зевсе была вновь введена судебная система, бессменными судьями здесь стали Минос, Радамант и, по некоторым сведениям, Эак[1194]. Минос, сын Европы и Зевса, при жизни царствовал на Крите. Радамант был родным братом Миноса, но, по-видимому, в Аиде такое близкое родство между судьями считалось допустимым; очевидно, важнее оказалось то обстоятельство, что и Минос, и Радамант при жизни были законодателями[1195]. Радамант, согласно Гомеру, жил на Елисейских полях – возможно, он осуществлял судопроизводство только в пределах этого региона[1196]. По сообщению Платона, Зевс так распределил роли между загробными судьями: «Умерших из Азии будет судить Радамант, из Европы – Эак, а Миносу я дам почетное право разрешать сомнения двух остальных, когда те не смогут решить сами…»[1197] Эак, отец Пелея и дед Ахиллеса, действительно считался, как пишет Аполлодор, «самым благочестивым из всех людей»; впрочем, согласно тому же Аполлодору, он был лишь хранителем ключей от Аида[1198]. Кроме того, по словам Сократа (в передаче Платона), в загробном судопроизводстве участвовали и другие, ставшие полубогами, герои, которые в земной жизни «отличались справедливостью»[1199].

Царство Аида

О царстве Аида сохранилась значительно более обширная информация, чем об Островах Блаженных, и сегодня мы можем достаточно полно представить его топографию, животный и растительный мир.

Аид (Эреб), по-видимому, являлся, в отличие от Тартара, достаточно неглубокой областью подземного мира. Античные авторы, как правило, размещают окраину его почти на поверхности земли. Приплывший туда Одиссей, согласно Гомеру, от своего корабля, оставленного на берегу Океана, добрался в Аид пешком:

Мы наконец Океан переплыли глубоко текущий.

Там страна и город мужей киммерийских. Всегдашний

Сумрак там и туман. Никогда светоносное солнце

Не освещает лучами людей, населяющих край тот,

Землю ль оно покидает, вступая на звездное небо,

Или спускается с неба, к земле направляясь обратно.

Ночь зловещая племя бессчастных людей окружает.

К берегу там мы пристали и, взявши овцу и барана,

Двинулись вдоль по теченью реки Океана, покуда

К месту тому не пришли, о котором сказала Цирцея[1200].

Обратный путь и вовсе не описывается: когда слетелись «бессчетные рои умерших», Одиссей испугался и, «быстро взойдя на корабль», приказал «развязать судовые причалы»[1201]. Поэтому есть основания думать, что область Аида, в которой побывали царь Итаки и его спутники, лежит практически на уровне Океана. Правда, Гомер упоминает «недра Эреба»[1202], которые, вероятно, находятся глубже. Но и та территория, на которой побывал Одиссей, – это отнюдь не «прихожая» подземного царства. Ведь кроме душ, слетевшихся на запах жертвенной крови, Одиссей повидал в этих же местах немало обитателей Аида, занятых своими повседневными делами…[1203]

Входов в Аид греки знали множество, они были разбросаны по всей Ойкумене и доступны в том числе для живых людей; назовем хотя бы некоторые из них. Один вход находился в пещере на мысе Тенар, самой южной точке Пелопоннеса. Через него, по сообщению Овидия, спускался в Аид за своей Эвридикой Орфей[1204]. Павсаний пишет, что здесь же, возможно, шел Геракл, когда по приказанию царя Эврисфея выволакивал из Аида местного сторожевого пса Цербера. Со слов Павсания известно, что уже во II веке н. э. спуск не функционировал[1205]. Но, видимо, полной уверенности в этом не было, поскольку в христианское время над пещерой была построена церковь[1206].

Сравнительно недалеко, рядом с городом Лерной, находились еще два входа, очень близко друг к другу (возможно, это один и тот же вход). Возле реки Химарры бог Аид, по версии Павсания, спустился под землю с похищенной им Персефоной[1207] (впрочем, орфики считали, что это произошло в Аттике, недалеко от Элевсина[1208], а Диодор пишет, что это случилось на Сицилии[1209]). Второй вход находился прямо в расположенном здесь же болоте Алкионии, и через него Дионис прошел в Аид, чтобы вывести наружу свою мать Семелу. Павсаний пишет, что император Нерон в середине I века н. э. пытался разведать этот проход. По приказанию императора были сделаны замеры глубины болота, но вход