Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

вмешательства чаще всего касались лишь судеб отдельных жителей. Так, например, Зевс пожелал сделать своего сына Полидевка богом, но тот захотел поделиться бессмертием с братом-близнецом Кастором; в результате братья по решению Зевса один день стали проводить под землей, а один – на Олимпе[1165], и Аид не возражал против такого нарушения традиций.

Другому своему сыну, Гераклу, владыка богов и людей тоже обеспечил бессмертие и тоже сделал это нетрадиционным образом. Тень Геракла (или его душа, что для греков одно и то же), как тень простого смертного, отправилась в царство Аида, а сам Геракл был взят отцом на Олимп и женился на своей единокровной сестре Гебе. Одиссей рассказывал про свою встречу с тенью Геракла в Аиде:

После того я увидел священную силу Геракла, —

Тень лишь. А сам он с богами бессмертными вместе

В счастьи живет и имеет прекраснолодыжную Гебу,

Златообутою Герой рожденную дочь Громовержца[1166].

Это вопиющее нарушение загробного распорядка тоже не вызвало возражений у Аида, который вообще был богом весьма покладистым – или равнодушным. Авторам настоящей книги известен лишь один случай, когда Аид проявил активное недовольство, но направлено оно было не на бога, а на человека. Знаменитый врач Асклепий достиг больших успехов в исцелении людей, так что даже воскрешал мертвых[1167]. И тогда «Аид выдвинул против Асклепия обвинение, заявив Зевсу, что власть его все уменьшается, поскольку умирающих становится все меньше, так как Асклепий исцеляет их». Зевс признал обвинение обоснованным и в гневе «убил Асклепия, поразив его молнией»[1168]. Правда, Асклепий на этом не слишком пострадал, поскольку после смерти, соизволением мойр, вернулся из загробного царства[1169] и стал богом врачевания[1170].

Надо сказать, что претензии Аида к Асклепию были не вполне справедливы, ведь сам владыка подземного царства при необходимости тоже обращался к врачам. Во время войны Геракла с жителями Пилоса Аид, выступавший на стороне пилосцев, был ранен стрелой Геракла[1171] и кинулся на Олимп за медицинской помощью (у богов имелся свой врач по имени Пэеон, или Пеан):

К Зевсову дому отправился он на вершины Олимпа,

Сердцем печалясь, от боли страдая. В плече его мощном

Крепко сидела стрела роковая и мучила сердце.

Боль утоляющим средством осыпавши рану, Пэеон

Скоро его исцелил, не для смертной рожденного жизни[1172].

Как умудрился незадачливый бог получить стрелу, не вполне понятно – ведь он был владельцем шлема-невидимки, подаренного ему киклопами[1173]. Впрочем, Аид не был воителем и в пилосскую заварушку угодил, вероятно, достаточно случайно. Судя по всему, он не участвовал даже в Гигантомахии – по крайней мере, во время этой битвы шлемом его пользовался Гермес[1174]. Не участвовал он и в Троянской войне, уступив свой шлем Афине[1175].

Реформы Аида

Когда Аид стал властителем загробного царства, сюда стали попадать практически все умершие, в том числе и те, кого Крон, надо думать, отправил бы на Острова Блаженных. Одиссей, побывавший в Аиде вскоре после завершения Троянской войны (т. е. через несколько столетий после воцарения Кронидов), встречал там души героев, которые, с точки зрения греков и их богов, считались достойнейшими: Ахиллеса, Патрокла[1176], Алкмену (мать Геракла)…[1177]

В Аид умершие добирались с помощью Гермеса. Он вел их, как сообщает Гомер, «темным и затхлым путем», потом души мчались «мимо струй океанских, скалы левкадийской[1178], мимо ворот Гелиоса и мимо страны сновидений», чтобы в конечном итоге очутиться на асфодельных лугах Ахерона (Ахеронта). Интересно отметить, что в пути души пищали, как летучие мыши[1179]; попав к месту назначения, они пищать переставали, по крайней мере Одиссей никакого писка не отмечал, хотя и упоминал «чудовищный крик», поднявшийся на лугах Ахерона, когда души почуяли жертвенную кровь[1180]. Только кровь черного барана и овцы, смешанная с медовым напитком, вином, водой и ячневой мукой, временно возвращала душам память и способность к мышлению – они пили эту смесь прямо из ямы, во множестве слетаясь на запах крови[1181]. В остальное время умершие являлись лишенными памяти тенями, а что касается «телесности», то ее нельзя было обрести, даже и вкусив желанного напитка: Одиссей так и не смог, как ни старался, обнять свою покойную мать Антиклею[1182].

Судьба душ, пребывающих в Аиде, была безрадостной. Ахиллес, встреченный здесь Одиссеем, после того как напился крови, сказал с горечью:

Не утешай меня в том, что я мертв, Одиссей благородный!

Я б на земле предпочел батраком за ничтожную плату

У бедняка, мужика безнадельного, вечно работать,

Нежели быть здесь царем мертвецов, простившихся с жизнью[1183].

Но есть основания думать, что именно в это время (начало XII века до н. э.) в Аиде происходила глобальная перестройка, которая в какой-то мере реконструировала порядки, царившие при Кроне, и была направлена на восстановление справедливости. Большинство душ, с которыми общался Одиссей, действительно были лишенными памяти бесплотными тенями. Но при этом тут же, на его глазах, Орион охотился, Тантал терзался голодом, а Сизиф катил вполне материальные камни по столь же материальному склону, и «струился пот с его членов, и тучею пыль с головы поднималась»[1184]. Примерно в эти же годы вещий старец Протей сообщил Менелаю:

В конепитательном Аргосе ты не подвергнешься смерти.

Будешь ты послан богами в поля Елисейские, к самым

Крайним пределам земли, где живет Радамант русокудрый.

<…>

Ибо супруг ты Елены и зятем приходишься Зевсу[1185].

Судьба Ахиллеса тоже скоро изменится: от Павсания мы знаем, что он поселится на Островах Блаженных, где станет мужем Елены Спартанской. Павсаний передает слова некоего Леонима, который побывал на одном из островов, входивших в систему греческого загробного мира, а именно – на острове Левка, напротив устья Истра (Дуная; по-видимому, современный остров Змеиный[1186]). Леоним лично видел там и Ахиллеса, и Патрокла, и обоих Аяксов[1187] – участников Троянской войны, к этому времени давно покойных.

Информация о том, что жители Елисейских полей могли вступать в браки, подтверждается Аполлодором (правда, он называет загробной женой Ахиллеса Медею[1188], но у великого воителя могло быть и несколько жен). Особо надо отметить, что, хотя некоторые греки, как, например, Менелай, и попадали на Острова живыми, Ахиллес, во всяком случае, умер и был похоронен, что не помешало ему