Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

земли), где протекала река с такими же свойствами. Местность эта, как ни странно, носила название «равнина Леты», но саму реку, воды которой уничтожали память о прошлом, называли Амелет[1229].

Хотя в Аид не заглядывало солнце, здесь встречалась кое-какая скудная растительность. Клавдиан пишет о травах, растущих на черных лугах Эреба[1230]. Луга эти были покрыты асфоделями – красивыми травянистыми растениями с белыми и желтыми цветами, собранными в кисти. Гомер упоминает «Персефонину рощу из тополей чернолистных и ветел, теряющих семя»[1231]. Вергилий пишет о камышах, растущих на илистом берегу реки Стикс[1232]. Правда, оставленные римлянином Вергилием картины Аида в определенной мере относятся уже не к греческой, а к римской традиции, поскольку автор «Энеиды» описал схождение в Аид Энея, прародителя римского народа. Но, с другой стороны, троянец Эней на момент своего путешествия под землю ни о каких римлянах еще знать не знал (до основания Вечного города оставалось около пяти веков) и исповедовал ту же религию, придерживался той же мифологии, что и все троянцы. А их религия и мифология, вероятно, совпадали с греческими (по крайней мере, так утверждают античные авторы). Да и римляне, чей собственный загробный мир отличался крайней скудостью, Аид полностью позаимствовали у греков. Поэтому можно, доверившись Вергилию, признать, что в Аиде росли камыши, стоял вяз «огромный и темный»[1233], а берега реки Стикс поросли «безмолвными деревьями»[1234]. Орфические тексты упоминают белый кипарис, растущий перед жилищем Аида[1235]. Гомер, в связи с мучениями Тантала, описывает растущие в Аиде плодовые деревья:

Много высоких деревьев плоды наклоняло к Танталу —

Сочные груши, плоды блестящие яблонь, гранаты,

Сладкие фиги смоковниц и ягоды маслин роскошных[1236].

Животные в Аиде водилось примерно такие же, как на земле. Орион, по сообщению Одиссея, охотился здесь на тех же зверей, что и при жизни[1237]. В болотах вдоль реки Стикс обитали так называемые «стигийские собаки»[1238]. На лугах паслись принадлежащие Аиду кони[1239]. Владел загробный царь и быками – правда, они паслись не только под землей[1240], но и на острове Эритея, в Океане на далеком западе[1241].

Говоря о домашних животных, особое внимание следует уделить знаменитому Церберу (Керберу). Он был сыном нимфы Ехидны. Гесиод пишет:

Как говорят, с быстроглазою девою той сочетался

В жарких объятиях гордый и страшный Тифон беззаконный.

И зачала от него, и детей родила крепкодушных.

Для Гериона сперва родила она Орфа-собаку;

Вслед же за ней – несказанного Цербера, страшного видом,

Медноголосого адова пса, кровожадного зверя,

Нагло-бесстыдного, злого, с пятьюдесятью головами[1242].

Разные авторы по-разному описывают знаменитого пса. Аполлодор сообщает, что «у него были три собачьих головы и хвост дракона, а на спине у него торчали головы разнообразных змей»[1243]. Гигин называет Цербера «трехглавым»[1244], но о змеиных головах умалчивает. Зато о них пишет поэт III века до н. э. Евфорион:

Сзади него, устрашая, вставали от брюха густого

Змеи хвостатые подле боков, шевеля языками,

Синею сталью у них сверкали глаза под бровями…[1245]

Гораций считал, что Цербер был «стоглавым»…[1246] Античные художники, вероятно, чтобы упростить себе задачу, зачастую сокращали количество голов собаки даже до двух… Но сколько бы голов у него ни имелось, Цербер был сторожевым псом, охранявшим вход в Аид. Поскольку входов этих насчитывалось несколько, неизвестно, где именно нес свою службу Цербер. Гесиод пишет об этом достаточно неопределенно – говоря о подземном мире, он сообщает:

Там же стоят невдали многозвонкие гулкие домы

Мощного бога Аида и Персефонеи ужасной.

Сторожем пес беспощадный и страшный сидит перед входом.

С злою, коварной повадкой: встречает он всех приходящих,

Мягко виляя хвостом, шевеля добродушно ушами.

Выйти ж назад никому не дает, но, наметясь, хватает

И пожирает, кто только попробует царство покинуть

Мощного бога Аида и Персефонеи ужасной[1247].

Хотя Цербер, согласно Гесиоду, всех впускал в Аид беспрепятственно, сохранились сведения, что некоторые греки клали в могилы лепешки для усмирения пса[1248].

Известны случаи непосредственного контакта Цербера с живыми людьми, причем каждый раз пес как сторож оказывался не на высоте. Аполлодор пишет: «Двенадцатым подвигом Эврисфей назначил Гераклу привести Кербера из Аида. …Когда Геракл стал просить Плутона отдать ему Кербера, тот разрешил ему взять собаку, если он одолеет ее без помощи оружия, которое при нем было. Геракл нашел пса у ворот Ахеронта и, будучи защищен со всех сторон панцирем и покрыт львиной шкурой, обхватил голову собаки и не отпускал, хотя дракон, заменявший Керберу хвост, кусал его. Геракл душил чудовище до тех пор, пока не укротил его, и вывел на поверхность земли в области города Трезена»[1249].

Геракл, конечно, был выдающимся воином, и все же нельзя не признать жалкую роль пса во всей этой истории. Сенека описывает, как побежденный Гераклом «оробелый пес», «головы повесивши», забился в пещеру. Когда Цербера вытащили на свет, он «уперся в землю мордой» и попытался спрятаться от солнца в тени своего победителя[1250]. Но его притащили в Микены, как пишет Диодор, «ко всеобщему изумлению»[1251]. Изумившись, Эврисфей велел отпустить пса обратно, и бедняга вернулся в Аид. Но через некоторое время очередной герой решил проникнуть в мир теней – на этот раз им оказался Эней, – и пса снова усмирили, на сей раз без особых хлопот. Это взяла на себя Кумская Сивилла, сопровождавшая троянца. Вергилий в «Энеиде» пишет:

Лежа в пещере своей, в три глотки лаял огромный

Цербер, и лай громовой оглашал молчаливое царство.

Видя, как шеи у пса ощетинились змеями грозно,

Сладкую тотчас ему лепешку с травою снотворной

Бросила жрица, и он, разинув голодные пасти,

Дар поймал на лету. На загривках змеи поникли,

Всю пещеру заняв, разлегся Цербер огромный.

Сторож уснул, и Эней поспешил по дороге свободной…[1252]

Все эти истории говорят о том, что Цербер, несмотря на свой устрашающий вид, был существом достаточно безопасным, трусливым, чревоугодливым, а может быть, и добродушным.

Самая популярная и колоритная фигура в Аиде – перевозчик Харон. На своей лодке он переправлял души через Ахерон[1253], а по некоторым свидетельствам – через Стикс