Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Орфический гимн, посвященный эвменидам, называет их дочерьми «Хтонийского Зевса (Аида. – О. И.), великого бога, и Персефоны, прельстительной девы прекраснокудрявой»[1278], но такую версию происхождения эвменид можно считать особым мнением орфиков – Гесиод прямо пишет, что эти богини (ранее называемые эриниями) произошли из упавших на Землю капель крови Урана[1279].

Другой орфический гимн, посвященный Мелиное, называет эту «нимфу подземного царства», дочь Зевса и Персефоны, любовницей Аида. На сей счет дается не слишком понятное сообщение, что она

…с Плутоном обманным путем сошлась, расколовшись

Надвое кожей двутелой, – то замысел был Ферсефоны[1280].

Согласно энциклопедии «Суда», Аид имел дочь Макарию – богиню блаженной смерти[1281].

Вот, пожалуй, и все, что известно о любовных связях и детях этого бога. Вероятно, то обстоятельство, что он царствовал над мертвыми, оказалось решающим и пересиливало тот факт, что он одновременно считался богом плодородия. Впрочем, супруга у Аида имелась, но брак этот был странным и даже унизительным для одного из трех величайших владык мира. Персефона не хотела выходить замуж за Аида, а ее мать Деметра категорически не желала смириться с этим браком даже после того, как он свершился. В результате супруги жили практически порознь, и Персефона проводила в доме мужа всего лишь одну треть каждого года. Кроме того, она достаточно открыто изменяла мужу и имела внебрачных детей.

Похищение Персефоны

Персефона, дочь Зевса и Деметры, оказалась в загробном мире не по своей воле. История ее похищения Аидом изложена многими авторами, но особенно подробно и красочно повествует об этом приписываемый Гомеру гимн «К Деметре»:

В сонме подруг полногрудых, рожденных седым Океаном,

Дева играла на мягком лугу и цветы собирала,

Ирисы, розы срывая, фиалки, шафран, гиацинты…

Среди прочих цветов внимание Персефоны привлек замечательный нарцисс – «диво на вид для богов и для смертных»:

Сотня цветочных головок от корня его поднималась,

Благоуханью его и вверху все широкое небо,

Вся и земля улыбалась, и горько-соленое море.

Нарцисс этот был выращен Землею по приказу Зевса специально для того, чтобы завлечь в ловушку юную любительницу цветов. Дядя девушки, Аид, тайно от ее матери сговорился с Зевсом о том, что Персефона станет его женой, но, поскольку ни сама невеста, ни ее мать не желали для нее подобной участи, Аиду пришлось прибегнуть к похищению:

Руки к прекрасной утехе в восторге она протянула

И уж сорвать собиралась, как вдруг раскололась широко

Почва Нисийской равнины, и прянул на конях бессмертных

Гостеприимец-владыка, сын Кроноса многоименный.

Деву насильно схватив, он ее в золотой колеснице

Быстро помчал. Завопила пронзительным голосом дева,

Милого клича отца, высочайшего Зевса-Кронида.

Деметра услышала крик дочери, но не смогла ни найти ее, ни даже понять, кто же ее похитил. Она отправилась на поиски и в конце концов узнала правду от Гелиоса, который был свидетелем похищения. Тогда разгневанная богиня устранилась от дел и пошла в город Элевсин, где волею случая оказалась в доме у царя Келея.

В дом Келея Деметра вошла в качестве простой служанки, но вскоре ее инкогнито было раскрыто. Тогда она повелела элевсинскому царю воздвигнуть для нее храм (который позднее стал главным центром культа Деметры) и поселилась в своем новом жилище. Но тоска по дочери не отпускала ее, и она откровенно пренебрегала обязанностями богини плодородия. На земле начался голод, и озабоченный Зевс пошел на крайнюю меру: он отправил в подземное царство Гермеса, который должен был, «приятною речью хитро обольстивши Аида», забрать у него жену.

Аид не посмел пренебречь приказанием царя богов, но перед тем, как отпустить Персефону к матери, он

Зернышко дал проглотить ей граната, сладчайшее меда,

С замыслом тайным, чтоб навек супруга его не осталась

Там наверху с достославной Деметрою черноодежной.

После этого он запряг золотую колесницу, и Персефона отправилась в храм своей матери… Когда первая радость встречи улеглась, Деметра спросила у дочери, не случилось ли ей в доме мужа отведать зерен граната, которые считались символом брака. Наивная новобрачная ответила, что муж перед разлукой действительно заставил ее проглотить злополучное зернышко[1282]. Этот факт можно было бы и скрыть, но у Аида нашелся свидетель – Аскалаф, сын реки Ахеронта. Позднее он пострадал за свое правдолюбие: мстительная Деметра «накрыла его в Аиде тяжелым камнем»[1283]. Но расторгнуть брак было уже невозможно. Правда, Зевс пошел навстречу богине плодородия:

Постановил он, чтоб дочерь ее в продолжение года

Треть проводила одну в многосумрачном царстве подземном,

Две ж остальные – с Деметрой, а также с другими богами[1284].

В приданое за Персефоной Зевс дал Сицилию и малоазийский город Кизик[1285].

Царица загробного мира

Персефона, супруга Аида, как и ее муж, ведала не только тенями умерших, но и плодородием – недаром она была родной дочерью Деметры. Орфики называли ее «вседержащая дева, плодами обильная щедро» и сообщали, что она посылает из-под земли урожай[1286].

Гомер называет Персефону «ужасной»[1287], но и «славной»[1288]. Царица, в отличие от своего супруга, вовсе не отличалась мрачным и суровым характером: она дружила с орами и, выходя из загробного мира, предавалась играм и пляскам со своими подругами[1289].

Персефона известна многими актами милосердия. Именно она сохранила разум фиванскому провидцу Тиресию, попавшему после смерти в Аид[1290]. Она же, по свидетельству Диодора, позволила Орфею забрать из Аида Эвридику[1291], и не ее вина, что эта попытка не удалась. Диодор говорит и о том, что она «как брата» приняла в Аиде спустившегося туда Геракла (собственно, он и приходился ей братом по отцу) и позволила ему освободить томящихся там Тесея и Пирифоя[1292] (обыкновенно считается, что освобожден был только Тесей).

Когда Геракл вступил в единоборство с Менетом, который пас принадлежащих Аиду коров, и «так сжал его, что переломал ему ребра», царица не посчитала ниже своего достоинства позаботиться о простом пастухе и упросила брата отпустить его[1293].

Иногда гуманная богиня разрешала умершим навестить, хотя бы ненадолго, мир живых. Когда аргонавты проплывали мимо