Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Триптолем не только сам занимался севом, но и объехал «все земли, населенные людьми, раздавая семена злаков, чтобы они сами и их потомки могли легче расстаться с дикой жизнью» – так повествуется в «Астрономии» Гигина. Распространение благ цивилизации не прошло без конфликтов. Когда Триптолем внедрял начатки агрономии у придунайских варваров гетов, местный царь Карнабон, узнав, что юноша собирается «продолжать путь в другие земли», приказал убить одного из его драконов. Но Деметра «впрягла другого дракона, вернув колесницу ограбленному юноше, а за содеянное зло наложила на царя весьма необычное наказание». Как именно богиня наказала царя, в «Астрономии» не сообщается, но для того чтобы навеки посрамить его, она «звездами образовала на небосводе фигуру Карнабона, сжимающего в руках змея, словно для того, чтобы убить его»[1316]. Под «змеем», надо полагать, имелся в виду тот самый дракон, который пал в результате происков злокозненного царя.

В Скифии деятельности Триптолема пытался воспрепятствовать царь Линк. Он ничего не имел против агротехнических знаний, но царю хотелось, чтобы автором новшества считали его самого. Он напал на спящего гостя с мечом, но Деметра стояла на страже своего любимца и превратила Линка в рысь[1317].

Возникла у Триптолема и еще одна небольшая проблема, которую он, впрочем, устранил сам, как пишет Гигин, «свинья выкапывала то, что он сеял». Но юноша схватил неразумное животное, привел к алтарю Деметры и, «положив ей на голову семена», принес в жертву богине. «Так был впервые установлен обычай посыпать жертву соленой мукой»[1318].

Иасион, Плутос и Фитал

Другим любовником Деметры, который внес свой вклад в развитие земледелия, стал герой Иасион (Язион) – сын Зевса и Электры дочери Атланта. Деметра и Иасион встретились на свадьбе сестры последнего. Богиня подарила новобрачным «урожай пшеницы», как утверждает Диодор, «чтобы соединиться с Иасионом». От связи богини со смертным родился сын Плутос (Богатство)[1319]. Гесиод сообщает:

Плутос-богатство рожден был Деметрой, великой богиней.

С Иасионом-героем в любви сопряглась она страстной

В критской богатой округе на три раза вспаханной нови.

Бродит он, благостный бог, по земле и широкому морю

Всюду. И кто его встретит, кому попадется он в руки,

Тот богатеет и много добра наживать начинает[1320].

Надо отметить, что секс, которым занималась Деметра со своим возлюбленным, преследовал самые практические цели: половой акт, проведенный на пашне, испокон веков и у множества народов служил магическим средством повышения урожая[1321]. И уж конечно, урожайность должна была возрасти стократ, если к этому благочестивому занятию была причастна богиня плодородия. Не случайно и сын, зачатый на пашне, ведал богатством. Но для самого Иасиона эта история закончилась печально. Гомер сообщает:

Так с Язионом Деметра на трижды распаханной нови

Соединилась любовью и ложем, послушавшись сердца.

Очень недолго об этом в неведеньи Зевс оставался.

Молнией он Язиона убил ослепительно белой[1322].

Не вполне понятно, что именно прогневало Зевса, который отнюдь не был поборником нравственности. Впрочем, Аполлодор предлагает свою версию: «Иасион влюбился в Деметру и хотел обесчестить богиню, но был убит перуном»[1323].

Помимо полеводства и «плодородия вообще», богиня способствовала распространению смоквы. Павсаний, описывая один из районов Аттики, сообщает: «Говорят, что в этой местности Фитал (Производящий растения) принял в своем доме Деметру и что богиня за это дала ему отросток смоквы. Мой рассказ подтверждается надписью на гробнице Фитала:

Некогда здесь царь Фитал почтенную принял Деметру;

Тут она осени плод впервые герою явила:

Смоквой священной его род людской называет; за это

Род Фитала владеет всегда нестареющей славой»[1324].

Но не все сельскохозяйственные культуры пользовались покровительством богини. Тот же Павсаний сообщает, что «открытие бобов нельзя приписать Деметре», и допускает, что их по собственному почину стал сеять некто Киамит[1325].

Гнев Деметры

Эрисихтон и богиня-Голод

Деметра была богиней весьма гуманистически настроенной и благорасположенной к людям, тем не менее она жестоко карала тех, кто имел неосторожность вызвать ее гнев. Правда, к чести Деметры, надо признать, что она обычно не гневалась по мелочи и наказывала лишь тех, кто действительно заслужил кару. Особенно широкую известность получил в этой связи царь Эрисихтон, который затеял вырубать священную рощу богини. Историю эту излагают многие авторы, в том числе Каллимах в своем гимне «К Деметре».

Каллимах описывает чудесную рощу, где обитали дриады:

Там и сосна возрастала, и статные вязы, и груши,

Там и сладчайшие яблоки зрели; электра яснее

Там струилась вода из протоков. Не меньше ту рощу,

Чем Элевсин, иль Триоп, иль Энну, любила богиня.

Но красота природы не трогала Эрисихтона, и он пришел сюда, чтобы начать рубку деревьев:

Двадцать служителей он повел с собою, могучих,

Словно гиганты, способных хоть целый град ниспровергнуть,

Их секирами всех ополчил, ополчил топорами —

И предерзких толпа к Деметриной кинулась роще.

Деметра пыталась решить дело миром. Приняв облик собственной жрицы Никиппы, «кроткие речи она обратила к негодному мужу».

Он же воззрился в ответ страшней, чем дикая львица

На зверобоя глядит, в горах его встретив Тмарийских…

Нечестивец объявил, что священные деревья нужны ему для строительства чертога, где он собирается пировать с друзьями. При этом он угрожал жрице, что зарубит ее топором. Но юноша не знал, с кем имеет дело. Тем более что на страже экологии, как выяснилось, стояла не только Деметра, но и Немесида, которая на случай дальнейших разбирательств записала его речь. Впрочем, этот протокол не понадобился – Деметра обошлась своим судом. Она вернула себе божественный облик и отпустила на все четыре стороны лесорубов – людей подневольных, – а на Эрисихтона наслала страшный голод, который он никогда не мог утолить.

С тех пор жизнь злополучного царя превратилось в непрерывное застолье. Еду ему подавали двадцать слуг, а вино – двенадцать, но и они не могли прокормить вечно голодного царя.

Срама такого стыдясь, своего родители сына

В гости не смели уже отпускать, отговорки слагая.

Когда друзья, не знакомые с положением дел, приходили в дом, чтобы позвать Эрисихтона на игры или на свадьбу, родители каждый раз придумывали очередной предлог, чтобы