Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

или Стигийские болота[1254]. Во времена Энея он был весьма немолод, Вергилий говорил о нем: «Бог уже стар, но хранит он и в старости бодрую силу»[1255]. Стариком он был изображен и на картине знаменитого художника Полигнота, которую видел и подробно описал Павсаний. События на картине относились ко времени сошествия в Аид Одиссея. Павсаний пишет: «Полигнот нарисовал Харона как старика уже в преклонных годах»[1256]. Правда, у Гомера Одиссей никакого Харона в Аиде не видел.

Харон брал за свои услуги весьма скромную плату – один обол (по сообщению Аристофана – два[1257]), на эти деньги во времена массового заселения Аида греками можно было купить примерно литр дешевого вина. В V веке до н. э. в Афинах стоимость содержания государственных рабов-полицейских составляла три обола в день[1258]. То есть один-два обола были деньгами очень небольшими. Аристофан в «Лягушках» шутит, что эту пошлину ввел Тесей[1259]. Впрочем, по археологическим данным, обычай класть монеты в погребения появился в эллинском мире в конце V века до н. э.[1260]

Кроме Цербера и Харона в Аиде обитало еще немало разного рода существ. Например, Аристофан в «Лягушках» описывает некую эмпусу, которую видели здесь его герои. Это «чудище ужасное», которое меняет свой облик: «то бык, то мул, а то – как будто женщина прелестная». Поскольку один из героев комедии, Дионис, был богом, его не испугал оборотень, и он уже собрался обнять демона, принявшего облик красотки, но тот превратился в собаку… Несмотря на частые превращения, был у эмпусы, вероятно, и свой собственный облик – с горящим лицом и разными ногами: одна – из меди, другая – из навоза[1261].

Эмпуса – нежить, «постоянно меняющая свое обличье, а порой исчезающая совсем», – подробно описана Флавием Филостратом в романе «Жизнь Аполлония Тианского». Философ-неопифагореец Аполлоний был хорошо знаком с этим видом оборотней и умел с ними бороться. Впрочем, для знающего человека борьба эта не представляла трудностей – достаточно было хорошо выбранить эмпусу, и она исчезала. Одна эмпуса как-то явилась Аполлонию и его спутникам на ночной дороге, но философ сразу опознал чудовище и принялся ругать его, приказав и остальным делать то же самое. И злополучная эмпуса «бросилась наутек, визжа, как визжит лишь нежить»[1262].

Однако для тех, кто не умел вовремя распознать эмпус, эти существа могли представлять немалую опасность. Филострат писал: «Они и влюбляются, и любострастию привержены, а еще пуще любят человечье мясо – потому-то и завлекают в любострастные сети тех, кого желают сожрать». Тот же Аполлоний Тианский однажды едва успел спасти от смерти юного ликийца Мениппа, который решил вступить в брак с богатой, миловидной и ласковой чужестранкой. Гости уже собрались на свадебный пир, когда Аполлоний уличил невесту в том, что она является эмпусой, а роскошное убранство ее дома – призрачно. Слов философа оказалось достаточно, для того чтобы «золотые кубки и мнимое серебро словно ветром сдуло, вся утварь скрылась с глаз долой, все кравчие, повара и вся прочая челядь исчезли, посрамленные…». Сама же невеста призналась, «что она и вправду эмпуса и что хотела она откормить Мениппа удовольствиями себе в пищу, ибо в обычае у нее выбирать в пищу прекрасные и юные тела ради их здоровой крови»[1263].

Несмотря на кажущуюся простоту борьбы с эмпусами, они продолжали тревожить покой добрых граждан даже в эпоху победившего христианства. Автор «Церковной истории» Евагрий Схоластик, со слов матери императора Маврикия, младенчество которого пришлось на середину VI века н. э., сообщает, что «так называемая Эмпуса многократно уносила младенца, чтобы проглотить его». Впрочем, чудовище так и не смогло причинить вреда будущему правителю Византии[1264].

Существовали в Аиде и другие демоны. Так, например, Павсаний видел на картине Полигнота демона по имени Эврином, который «пожирает мясо умерших, оставляя им одни кости». «Цвет его кожи – средний между темно-синим и черным, как у тех мух, которые садятся на мясо; у него оскалены зубы, и сидит он на разостланной коже коршуна»[1265].

Переселение душ

Несмотря на то что в эпоху правления Кронидов загробное царство достаточно тщательно управлялось и охранялось, несмотря на то что здесь, по крайней мере со времен окончания Троянской войны, была создана судебная система, а для особо выдающихся душ организованы элитные Острова Блаженных, многие не желали мириться с тем, что попадать в загробный мир приходилось навсегда. Поэтому в Греции издавна существовали эзотерические школы, которые обеспечивали переселение умерших душ в новые тела.

Одним из первых людей, положивших начало традиции переселения, стал знаменитый певец Орфей, которому еще при жизни довелось побывать в Аиде. Аполлодор пишет: «Когда жена его, Эвридика, умерла от укуса змеи, он спустился в Аид с целью увести ее оттуда и стал просить Плутона вернуть ее на землю. Плутон обещал Орфею исполнить его просьбу, если он, ведя свою супругу на землю, не взглянет на нее прежде, чем придет в свой дом. Орфей же, не послушавшись, обернулся и взглянул на супругу, и та вновь вернулась в Аид».

После своего нашумевшего, хотя и безуспешного похода за Эвридикой Орфей, как известно, довольно скоро погиб (был растерзан вакханками)[1266], попал в Аид уже на постоянное жительство и воссоединился с женой. Однако эта судьба не удовлетворила мятежную душу музыканта (возможно, еще и потому, что в то время Острова Блаженных не были освоены и жители Аида влачили унылое существование). Орфей каким-то образом выбрался из загробного мира и стал вселяться в другие тела, пропагандируя при этом учение метемпсихоза и положив начало мистической школе орфиков.

Платон пишет, что в середине IV века до н. э. некто Эр, сын Армения, повстречал душу Орфея в месте, где умершим предлагались на выбор новые тела, – в тот раз музыкант выбрал тело лебедя. Он объяснил свое решение тем, что разочаровался в женщинах и не хочет рождаться на свет с их помощью. Интересно, что присутствовавшая тут же душа лебедя избрала человеческий жребий[1267]. Вообще говоря, душам положено было перед получением нового тела провести в Аиде тысячу лет[1268], но есть основания думать, что Орфей обошел этот закон, поскольку в предыдущий раз он жил в XIII веке до н. э. (участвовал в походе аргонавтов), а в VI веке до н. э. школа орфиков уже пользовалась заметным влиянием. Впрочем, по сообщению Пиндара, некоторые души проводили в Аиде всего лишь по девять лет – по возвращении в мир живых они становились выдающимися царями и героями[1269].

Подобные традиции были и у пифагорейцев. Пифагор, как он сам утверждал, родившись впервые от