Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

дочь за косы, сбросил ее «со звездного неба» на землю и «крепкою клятвой поклялся», что она никогда больше не вернется в обитель богов. С тех пор Ата обитает среди людей[1139].

Орк

Последним сыном Эриды был «Орк, наказующий тех, кто солжет добровольно при клятве»[1140] («Орк», собственно, и означает «Клятва»[1141]). Орк наказывал клятвопреступников и вообще присматривал за соблюдением законности. Гесиод писал: «…Тотчас за неправым решением Орк поспешает»[1142]. Он находился в самых тесных отношениях с эриниями, которые «пестовали» его по пятым дням каждого месяца[1143].

У Орка был сын, который исполнял те же самые функции, – о нем поведала дельфийская пифия (хотя, возможно, она имела в виду самого Орка). Эту историю донес до нас Геродот.

В Спарте за три поколения до Геродота жил некий Главк, сын Эпикида, который обманом пытался присвоить деньги, оставленные ему на сохранение. Но, видимо, его терзали сомнения в том, правильно ли он поступает, потому что он отправился в Дельфы и вопросил оракул, «должен ли он присвоить деньги ложной клятвой». Возмущенная пифия ответила:

…У клятвы есть сын, хотя безымянный, безрукий

Он и безногий, но быстро настигнет тебя, покуда не вырвет

С корнем весь дом твой и род не погубит,

А доброклятвенный муж и потомство оставит благое.

Главк испугался безрукого и безногого блюстителя законности и вернул похищенные деньги. Но разгневанное божество не простило святотатца. «Не осталось теперь ни Главкова потомства, ни дома, который носил его имя в Спарте: с корнем вырван его род». Так Орк (или же его сын) карал клятвопреступников[1144].

Глава 16

Загробное царство

Эреб и Тартар

Из всех царств мифологической античной вселенной наиболее радикальные реформы, проведенные братьями-Кронидами, коснулись именно подземного мира, который был теперь превращен в мир загробный.

Ранее две существовавшие под землей гигантские области – Эреб (он же собственно Аид) и залегающий под ним Тартар – к загробной жизни никакого отношения не имели, это были лишь места обитания некоторых богов, которые по странной прихоти предпочли жить в темноте. Там стояли дома Ночи, Таната, Гипноса[1145], там обитали многочисленные сновидения-онейры[1146], но все они были, безусловно, живы. Кроме того, Эреб и Тартар использовались как место заключения – сюда низвергали своих поверженных противников и Уран, и Крон, и Зевс. Но поскольку боги бессмертны, то для них ни Тартар, ни Эреб не могут рассматриваться как «загробный мир» – это скорее «тюрьма» для неугодных.

Мы уже писали, что Гесиод выводит Тартар за пределы Земли, считая, что Земля с ее «корнями» лежит над ним[1147]. Он также пишет:

Ибо настолько от нас отстоит многосумрачный Тартар:

Если бы, медную взяв наковальню, метнуть ее с неба,

В девять дней и ночей до земли бы она долетела;

Если бы, медную взяв наковальню, с земли ее бросить,

В девять же дней и ночей долетела б до Тартара тяжесть[1148].

Вопреки первому впечатлению, расстояние до Тартара, по Гесиоду, отнюдь не будет равно расстоянию до неба, хотя время полета наковальни и совпадает. Дело в том, что ускорение при падении предмета с достаточно большой высоты поначалу будет гораздо меньше, чем у поверхности земли, в процессе полета оно возрастает, как и скорость. Что же касается падения с поверхности земли в ее глубины, то, хотя скорость падения будет неизменно возрастать вплоть до центра, ускорение по мере движения будет падать и в центре земли станет равным нулю. Скорость наковальни к этому времени достигнет 8 км/с.

В конце XIX века французский астроном Фламмарион рассмотрел законы движения предмета, падающего с поверхности земли в сквозной тоннель (результаты популярно изложены в книге Я. Перельмана «Занимательная физика»). Согласно Фламмариону, наковальня, пролетев землю насквозь, станет замедлять свой ход и, остановившись у противоположного конца тоннеля, начнет падать обратно. Если пренебречь сопротивлением воздуха, она будет летать туда-сюда бесконечно долго. Но самое интересное, что весь путь наковальни до противоположного края земли занял бы меньше часа. Поскольку Тартар является продолжением Земли (из Эреба, лежащего в недрах Земли, туда имеются проходы), можно представить себе невообразимый размер Тартара, до которого наковальня должна лететь девять суток. Сопротивление воздуха поэт явно не принимает во внимание, поскольку в противном случае наковальня попросту сгорела бы.

Согласно Гомеру, Тартар отстоит от Аида настолько, «насколько земля от небесного свода»[1149]. Поскольку расстояние от античной земли до античного неба, как мы уже говорили, можно посчитать, используя третий закон Кеплера, и оно будет находиться в пределах между 67 000 и 100 000 км, значит, и Тартар (по крайней мере, его дно) лежит настолько же ниже Аида.

Вергилий в «Энеиде» приводит иное расстояние от уровня Аида до дна Тартара:

…В глубину уходит настолько

Тартара темный провал, что вдвое до дна его дальше,

Чем от земли до небес, до высот эфирных Олимпа[1150].

Уже во времена Гесиода было прекрасно известно, что на вершине земного Олимпа пасутся горные козлы, а Олимпом в переносном смысле называли небесную обитель богов. Вергилий, образованный римлянин, живший на 700 лет позднее, тем более не мог считать обиталищем богов вершину всем известной и сравнительно невысокой горы. По-видимому, он имел в виду тот самый «небесный порог», с которого был сброшен Гефест. Тогда из данных Вергилия следует, что расстояние от уровня Аида до дна Тартара вдвое больше, чем сообщает Гомер, и во всяком случае не меньше 134 000 км. Сообщения всех перечисленных выше поэтов однозначно выводят Тартар за пределы земли (либо за пределы геометрии Евклида).

Интересную гипотезу излагает по этому поводу А. Ф. Лосев в «Истории античной эстетики»: он предлагает считать небеса древнегреческой вселенной не полусферой, а сферой, тогда Тартар – это нижнее небо, объемлющее земной диск с другой стороны. Лосев пишет: «Поскольку вся античность неизменно тяготела к закругленным формам, вполне естественно предположить, что снизу, под землей, проходит другое полушарие, симметричное верхнему полушарию, или небу. И так как небо, вообще говоря, есть место жительства богов, то верхнее небо есть место светлых олимпийских богов, а нижнее – место низвергнутых и потому темных богов. Нижнее небо и есть Тартар». Но эта гипотеза остается лишь изящной игрой ума, поскольку Лосев в той же книге недвусмысленно пишет: «Небо сделано из меди или железа»[1151].