Хороший день, чтобы умереть - Олег Викторович Таран

Армии Сифакса, пунийцев и римлян так долго мирно находились рядом друг с другом, что африканцы все хуже и хуже стали нести караульную службу. За зиму шалаши, изначально покрытые зелеными ветками, высохли и пожелтели.

Массинисса долгое время думал, как им справиться с врагом, если пунийцы и Сифакс все же решатся на них напасть. Сципион умело затягивал переговоры, пока из Карфагена не прислали Гасдрубала Гисконида, которого попытались назначить главнокомандующим объединенными силами.

Пунический полководец долго думал, как сказать об этом царю массесилов, пока не решил построить свое войско, после чего послал гонцов к Сифаксу.

– Главнокомандующий пуническими и союзными силами в Африке Гасдрубал Гисконид распорядился, чтобы твои войска, царь Сифакс, вышли из лагеря, построились и вместе с нашей армией атаковали Сципиона.

Царь Массесилии велел выстроить часть гарамантсткой и гетульской пехоты против пунийцев, нумидийской коннице обойти построение войск Гасдрубала Гисконида, а остальным воинам своей армии быть в готовности либо отбивать атаку карфагенской армии, либо римлян, если они воспользуются этой неразберихой.

Гонцов Сифакс отправил назад со словами:

– Надо мною нет никаких главнокомандующих! Я царь независимого единого государства Нумидии! Я требую, чтобы сенат Карфагена признал меня таковым! И еще! Я веду переговоры с римским полководцем и почти убедил его покинуть Африку. Он ждет свой флот, чтобы убраться, испугавшись моей армии. Если пунийцы вздумают помешать мне вести переговоры, я не задумываясь начну сражение с войсками вашего «главнокомандующего»!

Гасдрубал и так был озадачен увиденным, а когда ему привезли ответ, он долго ходил по своему богато украшенному шатру, восклицая:

– Какой глупец! О боги! Он погубит все дело своим упрямством! О Софониба, дочь моя! Почему ты не отправилась с ним в поход?! Сейчас бы он запел по-другому…

Гисконид велел отвести свои войска в лагерь и расположить на отдых. Через некоторое время то же самое сделал и Сифакс. Наблюдавшие за всем этим Сципион и Массинисса расстроенно отвернулись. Они надеялись, что африканские союзники сцепятся друг с другом.

– Жаль, что у пунического полководца хватило ума не атаковать Сифакса. Знатная была бы потеха! – проговорил проконсул. – Идем, царевич, время обеда!

– Я еще немного посмотрю за врагом, проконсул, и присоединюсь к тебе.

– Как знаешь!

Римлянин, сопровождаемый своей охраной, ушел, а Массинисса подобрался к разведчикам-массилам, тайно наблюдавшим за всем, что происходит в лагере Сифакса.

– Все спокойно?

– Да, обедают, – ответил тот, продолжая наблюдать за многочисленными хижинами из сухого тростника и пожелтевших листьев.

Царевич увидел, как один неосторожный воин-гетул взял из костра соседей головешку и, уворачиваясь в толчее от других, чтобы не обжечь их, нечаянно поджег одно из жилищ воинов. Рядом вспыхнули два других, стоявших почти вплотную. Набежавшие гетулы с трудом погасили начинавшийся пожар.

Царевича осенило: «А что, если?..»

Он вошел в палатку Сципиона, сел напротив него за походный столик и сказал:

– Проконсул, я придумал, как мы можем уменьшить армию Сифакса, а если повезет, то и сократить число пунийцев… Только нужно подождать подходящего ветра!

Спустя три дня поставленный наблюдать за ветрами Мелай нашел Массиниссу и сообщил:

– Царевич! Время пришло! Ветер, о котором ты спрашивал, дует со стороны моря в направлении лагерей Сифакса и пунийцев. И, по моим наблюдениям, будет дуть всю ночь…

Массинисса даже обнял его от радости со словами:

– Спасибо тебе, дорогой мой пират! Не зря ты бороздил Средиземное море и грабил корабли! Твои капитанские знания пригодились и на суше!

Ничего не понимая, Мелай все равно был рад. За последнее время они с Массиниссой подружились, поскольку сицилиец сумел оценить человеческие качества царевича.

– Прикажи подготовить мне самых расторопных воинов. Пусть они заготовят множество факелов, а также обмажут наконечники своих дротиков смолой! И пусть захватят с собой наши походные котлы, в которые накидают тлеющих углей. Быть готовыми к ночи. Отряд поведу я…

– Как это ты? Рискованно! Давай лучше я? Как же мы останемся без тебя, если что?..

Оксинта поддержал Мелая: мол, не дело царевичу ходить в вылазки.

– Моя идея – мне ее и воплощать! – возразил им обоим Массинисса. – А войском будешь командовать ты, Мелай! Сципион тебя ценит, так что за свое будущее не переживай!

После этого царевич нашел в лагере проконсула и долго что-то тихо ему говорил.

Сципион с сомнением поглядел на царевича.

– Ну спалим мы ночью сотню-другую воинов врага, а разозленный Сифакс перестанет изображать нейтралитет! Тогда поутру придется сражаться и с ним, и с пунийцами… Ты осознаешь риск, Массинисса? Ты уверен, что ущерб, который мы им нанесем, этого стоит?

– Уверен, проконсул! Доверься мне! Мы изрядно убавим число врагов и, может быть, даже отобьем у них желание нападать на нас!

Сципион вздохнул, но, все же соглашаясь, кивнул и вызвал к себе командиров римлян…

Ночью в полной тишине из римского лагеря вышли две колонны.

В первой шли спешенные воины Массиниссы, часть которых скрытно двигалась в головном дозоре; следующие за ними несли котлы, осторожно держа их за ручки, обмотанные тряпками. Следом за ними крались массилы, которые несли по две сумки, битком набитые дротиками с просмоленными наконечниками. Неслышно ступая по выгоревшей траве, они двинулись в сторону лагеря армии Сифакса.

Вторая колонна состояла из римских стрелков и пращников, за которыми шли другие легкие пехотинцы, тоже с котлами, как у людей Массиниссы, и незажженными факелами. Следом двигались легионеры, которые убрали все звякающие металлические детали своего снаряжения. Также Сципион велел выйти из лагеря и быть в готовности всей своей коннице. Он сам возглавил римских кавалеристов. Рядом с ними встали нумидийцы под командованием Мелая.

Не прекращавший дуть с моря ветер развевал гривы коней и плюмажи на шлемах римлян.

– Я не подвел тебя, царевич, – удовлетворенно проговорил Мелай, подставляя лицо ветру.

В полной тишине воины Массиниссы приблизились к легкой ограде лагеря войск Сифакса, сняли нескольких спящих часовых и приготовились. По знаку царевича все вместе поставили котлы, сняли с них крышки, и оттуда засветились алыми проблесками и язычками пламени горящие угли.

– Огонь! – приказал Массинисса.

Сотни зажженных факелов полетели в сторону ближайших шатров, которые тут же начали ярко вспыхивать в темноте. Непрерывно дувший ветер понес волну огня дальше по лагерю. Воины, выскакивая из своих хижин, буквально тонули в этой огненной стихии… Над лагерем поднялся страшный крик на множестве языков степей и пустынь, в разные стороны понеслись обезумевшие кони, сметая на своем пути всех и все, добавляя паники.

Массинисса даже засмотрелся на это завораживающее и страшное зрелище, но, видя, что его воины тоже остановились, уставившись на происходящее, крикнул:

– Дротики!

Теперь в