Тара Дункан и Творцы заклинаний - Софи Одуин-Мамикониан

– У меня выдалось тяжёлое утро, – сказал Калиб. – Поэтому нужно кое-что прояснить. С этого момента – никакой охоты. Держишься с нами и ешь то, чём питаемся мы. Поняла?

– Угу, – нехотя согласилась Пеночка и пожала плечами.

– Одобряю, – встрял Маниту, которому совсем не понравилось лазать по деревьям. – А теперь мне нужно подкрепиться. Что у нас из запасов?

– То же, что и вчера. – Тара указала на сумку. – Хлеб, сыр, сушёное мясо.

– Было бы поистине приятно, если бы время от времени в наших путешествиях появлялись яства, достойные своего названия, – с отвращением проговорил прадедушка. – Вы только посмотрите на это! Жалкое зрелище! Где блины? Где икра? Где крем-фреш?[3] Почему бы не попробовать лосося в сливочном соусе и гратен дофинуа?[4] Или кассуле?[5] А как насчёт утиного конфи[6] или чудесных колбасок? Где хрустальные бокалы, серебряные столовые приборы и удобные кресла? Ну что такое хлеб и сыр, я вас умоляю?

Слова лабрадора звучали так неуместно и жалко, что друзья прыснули со смеху.

На обед Робин сделал много копий того, что было припасено у ребят. Все наелись, за исключением чудовища.

После третьей добавки сушёного мяса Робин спросил:

– Тебе ещё нужно?

Пеночка потупилась.

– Робин, во мне три метра, и желудок соответствующий. Вы запретили мне охотиться, что совершенно не поднимает мне настроение. В общем, да, мне требуется больше, чем вам. Причём много больше.

– Ладно. Не злись. Просто скажи, сколько сделать, и я наколдую. Если силы хватит.

– Потратишь примерно столько, на сколько бы ушла четверть овцебыка, – хихикнула Пеночка. – Ты сможешь.

Робин обречённо вздохнул и взялся за дело. Когда он создал несколько кусков мяса, Пеночка сжалилась над ним.

– Достаточно, – сказала она. – Я больше не хочу.

Робин улыбнулся ей с благодарностью.

– Пока не хочу, – добавила Пеночка, и лицо полуэльфа устало вытянулось.

Друзья снова отправились в путь, и чем дальше они продвигались, тем сильнее менялась долина. Трава поредела, почва становилась вязкой. Дорогу то и дело преграждали широкие бурные ручьи, и Галлант переносил путешественников через потоки. Тара частенько заглядывала в карту – не сбились ли они? – ведь местность на километры вокруг выглядела одинаково.

Когда, если судить по карте, они находились недалеко от нужного острова, раздался знакомый голос:

– Стойте!

Маниту, который семенил впереди, уже готов был поставить лапу на очередную кочку, тотчас вернулся на прежнее место, что было гораздо проще сделать с четырьмя ногами, нежели с двумя.

– Не подходите ни в коем случае! – крикнула Фафнир. – Тут же вдобавок зыбучие пески, я увязла!

Дворфийка наполовину торчала над коварной поверхностью. Чтобы не утонуть окончательно, она отчаянно хваталась за корень дерева.

– Что случилось? – спросил Фабрис.

– Да то, что я угодила прямиком в жижу и теперь мне крышка! Вытащите меня!

– А почему ты не позвала нас заклинанием? – вежливо спросил Калиб, в котором проснулось любопытство.

– Ох, печален будет тот день, когда дворф начнёт колдовать, чтобы выбраться из передряги. Но я ведь знала, что вы недалеко. Хотя вы решили чайку попить или что? Поторопитесь!

– Пеночка, ты достанешь до дерева рядом с Фафнир? – заговорил Маниту.

Вытянувшись, насколько хватило сил, чудовище схватилось за ствол лапой и вытащило дворфийку из вязкой западни.

Друзья в панике смотрели на её ноги и руки, которые облепили десятки кровососущих пиявок. Фафнир принялась убирать их ножом, но лезвие соскальзывало, а пиявки так глубоко въелись в кожу, что выковырнуть их никак не получалось.

– Подожди, – сказала Пеночка. – Не тяни. Надо, чтобы они сами отвалились.

– И как мне быть? – простонала Фафнир, которая мучилась от боли.

– Не двигайся, – посоветовала Пеночка и превратилась в человека.

Затем она произнесла:

– Игнеус! Пусть пламя пиявок этих ужалит, чтобы сдались они и отпали.

Вокруг дворфийки возникло яркое красное сияние, и к пиявкам потянулись языки пламени. Едва почувствовав огонь, те отлепились от Фафнир и осыпались на землю, явив десятки кровоточащих ран на коже девушки.

– Грязные твари! – крикнула Фафнир и принялась топтать пиявок. – Я чувствовала, как они присосались и сосут кровь, но ничего не могла поделать!

Фабрис рассматривал противных червей, извивающихся на болотистой почве.

– То есть ты предпочла бы, чтобы они выпили у тебя всю кровь, только бы не колдовать?

– Мне даже слово это не нравится, – проворчала Фафнир. – Ладно, идём дальше. Время не ждёт. Спасибо тебе, Пеночка.

– Не за что. Я уверена, ещё чуть-чуть, и ты бы сама выбралась. – Пеночка понимала, что Фафнир не нравилось чувствовать себя беспомощной.

Она знала, что дворфы – индивидуалисты, но их подруга подняла понятие независимости на новый уровень.

Несмотря на протесты дворфийки, Пеночка настояла на магическом исцелении, чтобы ранки затянулись, а в кровь не попали какие-нибудь бактерии.

Потом она снова превратилась в чудовище, и вся компания направилась следом за Фафнир, которая теперь проверяла тропу топориком.

Даже продвигаясь довольно медленно, вскоре они действительно увидели Остров Чёрных Роз. Он располагался в самом сердце болот, вокруг его берегов раскинулось озеро с зарослями, зыбучие пески и особенно коварная трясина. Остров казался очень мрачным. Никто из друзей никогда прежде не видел места, от которого бы настолько веяло унынием. Кроме мёртвых стволов иссохших деревьев, чьи ветви раскачивались под порывами холодного ветра, здесь были только чёрные кусты, жавшиеся поближе к воде. Шипастые ветки как будто не хотели к себе никого подпускать.

Ребята задрожали и невольно сбились в кучку.

– Мы почти и на месте! – радостно заявила Фафнир, будто и не заметив зловещего пейзажа. – Теперь надо попасть на остров. Если я правильно помню, в воде полно змей, поэтому лучше бы нас перенёс Галлант.

– Так и сделаем, – поспешила согласиться Тара, которая не любила змей.

– Я устала, – простонала Ангелика и плюхнулась на упавшее дерево. – Я останусь здесь. Подожду вас.

Вдруг ствол, на который она села, ожил, скинул девушку на землю и распахнул огромную зубастую пасть.

– А-а-а! Это глерп! – завопила Ангелика. – Помогите!

Ящер с длинной тонкой головой и пастью, в которой торчали тысячи острых зубов, мог разом проглотить Ангелику.

Но Калиб стоял ближе всех и воскликнул:

– Карбонус! Пусть эта змея до пепла сгорит и больше уже никому не вредит.

Калиб вытянул руку, и из его пальца ударил белый луч, который быстро стал алым. Когда-то таким же кровосклеп ранил бабушку Тары. Глерп задёргался, будто от тока, и прошлёпал в воду.

Ангелика залилась слезами.

– Хватит! Я уже не могу. Я хочу домой!

– Успокойся, – добрым голосом сказал Калиб. – Скоро доберёмся до дома. Но никуда больше не садись. Обещаю, мы вернём тебя в Травию в целости и сохранности.

Ангелика шмыгнула носом и