Принцесса Целльская - Виктория Холт

Граф Кёнигсмарк ликовал. Теперь он мог приходить и уходить из дворца, когда ему вздумается. Никто не станет допрашивать полковника ганноверской Гвардии Герцога. Это означало, что он сможет видеть Софию Доротею чаще, и ему не придется ждать, пока кто-то из ее деверей проводит его в ее покои.

Он был в восторге. Это приблизило его к женщине, которую он жаждал сделать своей возлюбленной.

Наконец София Доротея была счастлива. Каждый день она видела Кёнигсмарка, и он не оставлял у нее сомнений в своих чувствах. Как полковник Гвардии, он имел свободный доступ во дворец, но остаться наедине им было невозможно, хотя иногда, когда он был на службе в садах, она выходила на прогулку, и они наслаждались возможностью видеть друг друга.

Принц Карл знал, что они влюблены друг в друга; он восхищался ими обоими, а поскольку ненавидел своего брата, то не видел причин, почему бы его невестке и красивому Графу не наслаждаться обществом друг друга. Всякий раз, навещая Софию Доротею, он просил Кёнигсмарка сопровождать его, и так в ее покоях собирался маленький тесный круг. Максимилиан — сам немного влюбленный в Софию Доротею — тоже приходил; и даже самый младший из сыновей Эрнста Августа, Эрнст, которому было лет пятнадцать или шестнадцать и который испытывал огромное восхищение перед Кёнигсмарком, часто присоединялся к ним. Элеонора фон Кнезебек была в восторге от перемены в своей госпоже и от того, что с приездом Графа в Ганновер их жизнь вырвалась из серых будней, поэтому, когда Кёнигсмарк намекнул, что хотел бы посылать письма Софии Доротее и получать от нее ответы, именно Элеонора фон Кнезебек заверила их, что они могут доверить ей доставку этих записок в нужные руки.

Как приятно, думала София Доротея, знать, что ты любима — и таким галантным джентльменом, как Кёнигсмарк! Некоторое время она довольствовалась тем, что плыла по течению в мечтательном романтическом настроении, в мире вздохов о невозможном и надежд, которые, как она верила в глубине души, никогда не смогут осуществиться.

Кёнигсмарк был пылок. Он уверял ее, что любит ее так, как никогда прежде не любил; он не только говорил ей это, но и писал в записках, которые приносила ей взволнованная Кнезебек.

Жизнь обрела для нее новый смысл — но ее мечты никогда не могли сбыться.

Будь что будет; она должна пожить немного в своем мире грёз.

Георг Вильгельм привез свою Герцогиню в Ганновер, когда предстояли обсуждения с братом того, как удовлетворить требования Императора Леопольда. Это дало герцогине Элеоноре шанс побыть с дочерью и внуками, и хотя она ненавидела посещать Ганновер, где знала, что герцогиня София, по крайней мере, ей не рада, она была счастлива возможности увидеть дочь.

Она была в восторге, заметив перемену в Софии Доротее, и ее страхи улеглись. Возможно, говорила она себе, она ошибалась, а Георг Вильгельм был прав.

София Доротея приветствовала ее тепло; дети были очаровательны; а поскольку дочь не выказывала желания говорить о Георге Людвиге и своем браке, Элеонора не задавала вопросов и утешала себя мыслью, что дети возмещают всё то счастье, которого София Доротея лишена с мужем.

Предстоял грандиозный бал, и Элеонора отправилась в покои дочери, чтобы посмотреть, как женщины одевают ее. Как она была очаровательна. И как сияла. Не могла она так выглядеть и быть по-настоящему несчастной. На ней должен был быть белый атлас, который так подходил к ее темной красоте.

— И цветы, Маман, — объяснила она. — Живые цветы в волосах и никаких драгоценностей.

— Никаких драгоценностей! Тогда ты наверняка будешь единственной дамой на балу без них.

— Графиня фон Платен наденет достаточно, чтобы возместить мое отсутствие оных, — со смехом сказала София Доротея.

Когда ее дочь вошла в большой зал, герцогиня Элеонора ощутила огромную гордость; она взглянула на Георга Вильгельма и увидела, что глаза его подернулись влагой. Значит, он тоже был тронут.

Там была и графиня фон Платен. Вульгарно ослепительная в своих богатых красных одеждах, с щеками, накрашенными так же ярко, как алые складки ее юбок; ее великолепная шея и плечи были открыты, грудь — наполовину обнажена и, как и предсказывала София Доротея, сверкала бриллиантами.

С возвышения, где она сидела с Эрнстом Августом, герцогиней Софией и их почетными гостями, Элеонора наблюдала за пьесой, которую давали в их честь, а затем, после ужина, в бальном зале увидела, как дочь открывает бал с отцом. Георг Вильгельм был все еще красив, а София Доротея, конечно же, очаровательна. Как мудро было надеть простой белый наряд, живые цветы — своим шармом и красотой она выделялась среди всех.

Герцогиня София наклонилась вперед и коснулась руки Элеоноры.

— Ваша дочь сегодня хорошо выглядит.

— Хорошо и счастливо, — ответила Элеонора.

Герцогиня София улыбнулась с легким превосходством. Девушка вызывала у нее меньше недовольства, чем прежде. Она, безусловно, красива и держится с достоинством; она станет хорошей Королевой Англии, когда настанет тот славный день, а герцогиня София была уверена, что он настанет. Сейчас она думала о том, что в Англии принят Акт о престолонаследии, и это исключает восшествие на престол любого католика, что означало: со смертью Анны Дом Стюартов прервется. При условии, конечно, что ни у Анны, ни у Марии не будет детей — и герцогиня София каждую ночь горячо молилась, чтобы так и случилось, — настанет черед Ганноверцев. София видела, как въезжает в Лондон, город, который она никогда не видела, но о котором думала как о Доме; София — Королева Англии.

Танец закончился; бал был открыт. Элеонора, которая не танцевала, а, подобно Эрнсту Августу и герцогине Софии, наблюдала со стороны, увидела, как ее дочь танцует менуэт с очень красивым мужчиной в костюме из розового атласа, отделанного серебряной тканью. Он был высок, весьма элегантен, и он в своем великолепии, и София Доротея в своем простом белом атласе и живых цветах были самой выдающейся парой в бальном зале. Клара фон Платен, при всем своем роскошном платье и сверкающих драгоценностях, не могла с ними соперничать.

— Кто танцует с Софией Доротеей? — спросила она у герцогини Софии.

— О, это молодой шведский граф, недавно прибывший ко двору. Эрнст Август доволен им и дал ему место в своей Гвардии. Кёнигсмарк. Граф Кёнигсмарк.

Множество глаз было устремлено на эту элегантную и очаровательнейшую пару. И одной из тех, кто не мог отвести от них взгляда, была Клара