Принцесса Целльская - Виктория Холт

изгонят из Ганновера. Что до тебя, София Доротея, твоя репутация будет запятнана. Возникнут сомнения, является ли юный Георг Август сыном твоего мужа. Разве ты не понимаешь?

— Я всегда это понимала, — заявила София Доротея, — и я никогда не была неверна своему мужу.

Принц Карл вздохнул.

— Кто поверит тебе... услышав то, что только что услышал я! И, — продолжил он, — почем нам знать, кто еще мог услышать? Клара фон Платен ухватится за любую возможность погубить тебя.

— Но не Графа, — с горечью произнесла София Доротея.

— Возможно, за это нам стоит быть благодарными. Идем со мной, Кёнигсмарк. Тебе не следует оставаться здесь наедине с моей невесткой.

Кёнигсмарк посмотрел на Софию Доротею, и она больше не могла скрывать своих истинных чувств. Он взял ее руки и поцеловал их. Карл отвернулся и уставился на дверь.

— Я прощен? — прошептал Кёнигсмарк. — Скажите, что да, и мы найдем путь к счастью.

София Доротея кивнула, и, расставаясь, оба ощутили мрачное удовлетворение.

Принц Карл сказал:

— Ты глупец, Кёнигсмарк.

— Я влюблен в Принцессу.

— И потому ты идешь в ее покои и ведешь себя так, что любой шпион у любой замочной скважины может услышать твои слова, и это в то время, когда ты крутишь роман с самой ревнивой и мстительной женщиной при дворе, которая по совместительству злейший враг моей невестки.

— Согласен с тобой. Я глупец.

— И нужно немедленно браться за ум. Сейчас ты можешь сделать только одно, Кёнигсмарк. Покинь Ганновер. Поезжай со мной в Морею.

— Ты едешь в Морею!

— Я только что получил приказ от отца готовиться. Я должен возглавить кампанию против турок. Это часть его соглашения с Императором Леопольдом.

— Но в Морею!

— Я прошу тебя сменить одну опасность на другую. Ты солдат, Кёнигсмарк, но я полагаю, что здесь ты в не меньшей опасности, чем будешь в Морее.

Морея! Военная авантюра. Это всегда его привлекало. Но оставить Софию Доротею именно сейчас, когда он убедил ее простить его!

— Ну так что? — спросил Карл; и когда Кёнигсмарк не ответил, добавил: — Подумай об этом.

Герцогиня София послала за Кёнигсмарком.

«Значит, нас подслушали, — подумал он. — Слухи дошли до ушей Герцогини, и меня вот-вот изгонят из Ганновера». Он подумал о французском дворе, о саксонском. Они куда блистательнее ганноверского, но он будет далеко от Софии Доротеи.

Теперь, увидев ее снова, он недоумевал, как мог временно поддаться чарам Клары фон Платен. Она стара — ей уже все сорок; она опытна в том, что так яростно влекло его; но увидев свежую юность и красоту Софии Доротеи, он понял, что любит ее, и проклинал себя за эту оплошность.

Никогда больше его не заманить в спальню этой старой ведьмы. Он собирался сделать Софию Доротею счастливой. Он даже не терял надежды стать ее любовником на деле. Она хотела его так же, как и он ее; он почувствовал это при их последней встрече; и единственное, что сделала интрижка с Кларой — это заставила ее осознать это.

Будет неловко, если он задержится здесь надолго. Клара не из тех, кто легко отпускает. Ему было не по себе, но перед ним стояла насущная проблема. Ему предстояло предстать перед герцогиней Софией, которая, весьма вероятно, прикажет ему уехать.

Он нашел Герцогиню подавленной, что случалось с ней редко; однако ее приветствие было почти теплым.

— Мой дорогой Граф, прошу, садитесь.

Он повиновался, и она одарила его дружеской улыбкой, которая заставила его насторожиться. С такой женщиной, как герцогиня София, никогда нельзя быть до конца уверенным в ее намерениях.

— Вы друг моего сына Карла?

Это застало его врасплох, но, овладев собой, он заверил ее, что так и есть.

— Вы старше его, и, полагаю, питаете к нему привязанность.

— Истинно так, — подтвердил Кёнигсмарк.

— Его отец отправляет его в Морею. Мне неспокойно. Он еще молод, и хотя наш долг — сражаться в битвах, я хотела бы знать, что рядом с ним есть надежный друг. Мне доставило бы удовольствие, если бы вы вызвались поехать с ним.

Сердце Кёнигсмарка забилось чуть быстрее. Он поднял глаза на лицо Герцогини и попытался прочесть ее мысли. Все знали, что она души не чает в Карле, и тот факт, что по натуре она не была склонна к слепой любви, лишь подчеркивал глубину ее чувств к этому любимому сыну. Но, с другой стороны, что ей известно о придворных интригах? Знает ли она о его связи с Кларой и о том, что он одновременно увлечен принцессой Софией Доротеей? Предупреждает ли она его, чтобы он убирался из Ганновера? Но какое ей дело до того, в какие неприятности он ввязывается? Нет, он видел на ее лице неподдельную тревогу за сына.

Что он мог ей ответить? Она была женщиной, привыкшей к повиновению.

Он был достаточно опытен, чтобы понимать: в ближайшие недели ему будет очень трудно избегать Клары фон Платен. Насколько проще уехать из Ганновера на время. Когда он вернется, она, несомненно, найдет себе любовника, который поглотит ее внимание так же, как когда-то он.

Это был способ разрешить щекотливую ситуацию.

— Раз Ваше Высочество просит меня об этом, я с радостью исполню вашу волю.

— Благодарю вас, граф Кёнигсмарк, — сказала герцогиня София.

Вскоре после этой беседы принц Карл отбыл в Морею, и с ним отправился граф Кёнигсмарк.

УКРАДЕННАЯ ПЕРЧАТКА

Всю зиму, пока Кёнигсмарк был в Морее, дух Софии Доротеи поддерживали письма, которые он ей присылал. Стоял лютый холод, в каминах пылали огромные костры; ветер свистел вокруг Альте Пале, и на улицах роптал народ. Многие мужчины ушли на войну — войну, которая мало что значила для них и за которую им приходилось платить налогами.

Эрнст Август с тревогой ждал вестей из Мореи, а София постоянно упрекала его за то, что он отправил ее любимого сына так далеко от дома сражаться с турками. Было бы иначе, сражайся он во Фландрии вместе с Георгом Людвигом, жаловалась она. Эрнст Август пытался успокоить ее, но и ему было не по себе. Он платил высокую цену за свое Курфюршество.

Клара была под рукой, чтобы развлекать его, устраивая блестящие приемы во дворце и в своем особняке Монплезир. Она была беспокойна, жаждала новостей из Мореи, ибо, как она говорила,