Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

– Миса – это дух лесной. Они дают людям охотничье счастье. – И говорит то он как понятно, а не как раньше, путая русские слова с угорскими. Удивился этому про себя Ферапонт. – И если тебя назвали Мишей, значит, ты хороший охотник.

Обрадовался этим словам большого человека Ферапонт и сказал Ретише:

– Теперь зовите меня Мишей, чтобы духов, давших мне это имя, не обидеть. А то голодно жить будем.

– Мишей тебя не духи назвали, – услышал Ферапонт слова Феодосия, – а родители.

– Где же ты, батюшка? – ищет Ферапонт глазами Феодосия.

– Не ищи меня, я рядом, – сказал Феодосий. – Пора тебе вернуться в свое время, из которого ты попал в другой мир. И все потому так было, что много вопросов ты имел и теперь, думается, нашел на них ответ. И Алексию скажи, что нельзя к Божьим законам относиться однозначно, как он видит их написанными на бумаге. Суть у них большая, человек Божий – паломник Его, и он веру в Него должен нести дальше и передавать ее другим, а не прятать ее в храме Божием. Однажды к Иисусу подошел римский сотник и сказал: «Господи! Слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает». Иисус говорит ему: «Я приду и исцелю его». Сотник же, отвечая, сказал: «Господи! Я не достоин, чтобы Ты вошел под кров мой. Но скажи только слово, и выздоровеет слуга мой». Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: «Истинно говорю вам: и в Израиле не нашел Я такой веры». И Исцелил он Словом слугу сотника. Вера сотника в Божье Слово – это и есть вера, – продолжил речь Феодосий, – которую нужно нести людям. Каждый человек, ищущий в Слове Божьем Его волю и молящий о ее исполнении в своей жизни, знает, что получит ответ на молитву. Его жизнь наполнится дарами Божьими, а вера будет крепнуть, постоянно прибавляя в силе.

– Феодосий, – стал на колени Ферапонт, – а чья сила в моих руках, когда болезни ими вывожу из организма человека?

– Сам ответь.

– Божья.

– Только вера в Него и помогает тебе нести частицу его силы, переданную Им через твои руки…

И посмотрел Ферапонт на свои руки и увидел он белую печать, и пошло от нее тепло и прошептал: «Праведный верою жив будет».

Но после слов этих увидел он ворона черного, спускавшегося к нему с небес, и спросил у него:

– Кто ты?

– Твое безверие в Бога, – каркнул ворон. – Твоя вера в колдовство, в силы духов добрых и злых.

– Как так? – удивился ворону Ферапонт.

– А от того, что многие вокруг тебя живут только с верой в себя и подчиняют ей других.

– Я Миса!

– Нет, ты Михаил, а не дух лесной. – И взмахнул ворон крыльями своими, от которых пошли волны холодного воздуха, окатившие Ферапонта.

– А-а! – вскрикнул Ферапонт и вскочил с нар.

Виктор и Владимир сидели за столом и пили чай.

– Доброе утро! – сказал ему, улыбнувшись, Воробьев.

– Виктор? – с удивлением посмотрел на него Ферапонт. – Как долго мы тебя искали с Володей.

Услышав это, широко улыбаясь, поднялись из-за стола Чиж с Воробьевым и в один голос спросили:

– Так кто ты, Ферапонт или Михаил?

– Да что вы, – удивился этому вопросу проснувшийся. – Не путайте меня, как будто не знаете. Михаил я. А Золотую бабу нашел, Виктор?

Глава 16

Черные следопыты

1

– Что вы наделали?! – Виктор с силой воткнул лопату в песок. – Неужели заштопали эту дыру, Миша? – со стоном произнес Воробьев.

– Ты чего, рехнулся, оладь тебе?.. – одернул Виктора Чиж, не понимая, почему тот так резко обозлился на Филиппова. – Это же ему приснилось, он же лежал здесь без сознания, ты чего, не помнишь? И все это ему приснилось, Витя. И сейчас не зима, оладь тебе в душу! Лето!

– Да, ты, да, ты! – Виктор, схватив за ворот Михаила, с силой притянул его к себе. – Ты же враг истории! Ты…

– Я? – Михаил, увернувшись, сбил руки Воробьева, и с силой оттолкнул его от себя. – А зачем же тогда ты меня сюда тащил, Витенька? Зачем? – И, сплюнув, продолжил лопатой скидывать песок с оврага.

– Стой! – закричал Виктор. – Стой! – И кинулся к появившемуся из песка бревенчатому срубу. И, в ту же секунду забыв о чуть не состоявшемся конфликте, посмотрел на Михаила и прошептал: – Неужели это правда? Мужики, все, работы прекратить, а то все развалим! – И, встав на колени, начал осматривать строение.

Михаил с Владимиром спустились к болоту и наблюдали за Виктором. А тот внимательно осматривал освободившиеся от песка бревна, плотно лежавшие друг на друге, и, вооружившись сосновой веточкой, смахивал песок с них.

– Удивительно. Если тебе поверить, то это было лет триста-четыреста назад. Но как же бревна смогли за это время так хорошо сохраниться? Что-то не верится этому, – то ли сам с собой, то ли с Владимиром и Михаилом продолжал разговаривать Виктор. – А похоже, что это часть сруба, а ты, Миша, говорил, что это пещера, в которой жил Феодосий.

– Так, может, это и вовсе не то, о чем я рассказывал, – смутился Филиппов.

– А может, и так, – согласился с ним Виктор. – Чего только во сне ни бывает. – И, приподнявшись, сказал: – Ребята, помогите спилить парочку сосен, сделаем из них упоры для этих стен, чтобы не развалились. – И, сбежав вниз, ухватил Михаила за локоть, потащил его за собой.

Виктора, всегда спокойного и уравновешенного человека, сейчас было не узнать. Он все делал очень быстро: принес из избы топор, пилу, метром измерил расстояние от стены до места, на котором будет установлен из бревен упор, поддерживающий найденное строение.

– Ты прямо как пчела, – похвалил Виктора Чиж.

И работа закипела. В вырытые ямы были вбиты бревна, укрепили их между собой более тонкими брусьями и поставили несколько бревен клиньями, как дополнительные опоры. И только после этого, легонько простучав топорищем старый сруб, Виктор определил места, куда поставят бревна для поддержки сруба.

Закончив эти работы, никто и не заметил, как наступил вечер. И только по солнцу, опускавшемуся за линией тайги, подчеркивающей окраины огромного болота, поняли, что закончился день. Работы по очистке от песка с глиной сруба Виктор перенес на следующий день.

На ужин Воробьев не пришел, остался около сруба, развел внизу небольшой костер и лазил вокруг открывшейся стены, что-то ища в ней, потом начал делать отсыпку, нося песок в рюкзаке, взятый подальше от этого места. Но, глядя на мытарства своего товарища, Михаил с Владимиром не