Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

пуская оттуда в наш мир черных духов, супостатов временных из Нави, и перемещаться лукавым душам из одного века в другой. Не отнимай у Бога времени, он занят, а сам соверши выравнивание бытия, которое должно литься по своим руслам.

Святый Ангеле Божий, хранитель и покровитель наш, не дай Пэхт-ики, Кощею Костному и их демонам менять Божий мир. И сохрани нас от всякаго искушения противнаго, и молися за нас человеков ко Господу, да утвердит нас в страсе Своем, и достойна покажет нам рабов Своея благости. Аминь. Аминь. Аминь.

И осветилась земля под множеством солнц, и собрались они воедино, и вышла из них волна синяя, на краях которой искрятся звезды белые в золотой оправе, и опустилась волна на болото.

Дух захватило у Ферапонта, и его тело снова потеряло ощущение… От ледяного холода, шедшего от этой волны, немело тело. И покрыла она изваяние Пэхт-ики…

6

Горячая капля скатывается по лицу на шею. Вторая, третья… И только сейчас почувствовал Ферапонт, что он есть. И лицо его начинает гореть жаром, и нос дышит, и в мозг пришла свежесть. Щурится от яркого света. И снова чувствует, что что-то липкое стягивает кожу ему на щеке, только не холодное, как лед, а теплое. Может, это воск или рыбий жир, падающий со свечи.

Открыл глаза, и уже нет того яркого света, видит над собой неяркую мерцающую звездочку. Прищурился, всматриваясь в нее, а это вовсе и не звездочка, а огонек от свечи, которую держит чья-то рука. Повел глазами по ней, увидел бороду чью-то. Неужели это Ретиша?

И действительно, это был кузнец, его улыбку, спрятанную в седовласую, опаленную огнем бороду, он узнал сразу по расширившимся скулам.

– Ц-ц-ц-ц, – шепчет он, – батюшка молится.

И только сейчас Ферапонт расслышал чей-то шепот, только слова не разобрать. Молитва бежит, как ручеек, толкающий камушки, то с растяжкой журчит, то быстро, как вода.

И жарко, пот выступает по всему телу. Руки сами по себе стягивают с себя что-то тяжелое, твердое. Это невыделанная медвежья шкура, от которой несет неприятным сладковатым запахом, подталкивающим тягучую слюну к глотке, вызывающую рвоту.

Закашлявшись, Ферапонт на карачках вылез из шкуры, ткнулся в колено Ретиши и, придерживаясь за его штанину, поднялся. В келье батюшки темно, только свечи горят в дальнем углу, и одна в руках у Ретиши. И сделаны они не из воска, как вначале подумал Ферапонт, а из вяленой рыбы. Дым из нее белесыми клубами стоит под низким потолком из бревен.

Ретиша, взяв за плечо Ферапонта, показал ему, где выход. Сдвинул кусок коры от стены, а там проход. Став на карачки, полез в него и, потеряв опору, провалился вниз и покатился по снегу, который обжигал его лицо и руки сухим холодом. Лежа на спине, открыл глаза… Все небо в звездах, а огромный шар луны, освещающий часть неба золотыми бликами, вот-вот скатится на него.

«Чу-до», – подумал про себя Ферапонт. Холодная водица от таящего снега защекотала холодком по шее, по груди. Приподнялся, сел на снег и открыл рот от удивления. Наполовину поднявшееся из болота изваяние Пэхт-ики было темно-зеленого изумрудного цвета, отражавшегося от луны.

И вдруг что-то тряхнуло землю. Охнуло болото и опустилось. А изваяние Пэхт-ики поднялось из-за этого еще выше.

– Боже, послушай батюшку Феодосия и шаманов лесных и защити нас от черных сил Навьего мира, – начал шептать Ферапонт.

И вздрогнула земля. Потерял равновесие Ферапонт чуть не завалился на спину, но успел упереться о землю рукой. И еще раз вздрогнула земля, да так сильно, что Ферапонт не смог удержаться на руке, опирающейся на землю, и покатился в болото. А земля, словно под чьими-то тяжелыми шагами, все сотрясалась и сотрясалась, а изваяние становилось выше и выше. И в этот момент что-то ухватило Ферапонта, будто когтями, до боли сдавливая правое плечо и спину. Поднял глаза он и от испуга, что находится в птичьих когтях, которые несут его над болотом, закричал. И как не хочется ему сейчас выскользнуть из малицы, и поэтому, превозмогая боль, Ферапонт ухватился обеими руками за птичьи лапы.

А земля еще раз вздрогнула, и треск он услышал громкий, и трещины пошли от Пэхт-ики по болоту в разные стороны. Испугалась птица, держащая в когтях Ферапонта, и отпустила его. Но крепко схватился руками за ее лапы человек, еле удержавшись. Но птица не хотела больше его нести на себе и, резко спустившись к земле, скинула Ферапонта с себя, ударив клювом по руке.

И в то же мгновение приняло его тело на себя крона сосны, ветки удержали Ферапонта на себе, немного опускаясь под тяжестью его тела, давая ему возможность спускаться по ним ниже и ниже. И тут же почувствовал Ферапонт, как его подхватили чьи-то сильные руки. А когда ухватился за них, пытаясь спрыгнуть на землю, то еще больший испуг охватил его, так как вместо рук, он увидел медвежьи когтистые лапы, с легкостью перенесшие его к бугру и подтолкнувшие Ферапонта в пещеру под корнем вывернутого дерева.

И снова он услышал молитву отца Феодосия, молившегося на бугре. А рядом с ним стоял медведь, черный ворон – шаман и монах. Но еще больше удивило его, когда увидел, что слова, произносимые Феодосием, видимы. Они, как голубая дымка, искрящаяся в белых вспышках, взметаются из его уст, и встречается с зеленой дымкой, идущей от лица шамана. И они обвиваются между собой, как лианы, и поднимаются выше и выше, искрясь цветами радужными.

– Михаил, – что-то похожее на слово или шелест опавшей листвы, легкой, прохладной волной окутало его лицо, – молись…

И упал Ферапонт на колени, сложил ладони и поднес их к губам:

– Ангел Божий, защити нас от силы черной, не дай ей взять в рабство наши души…

И только сейчас, открыв глаза, Ферапонт увидел, как и из его уст молитвенные слова обретают цвет и желтой дымкой устремляются к молитвам других. И встретившись, вспыхнув всеми цветами радуги, превращаются в молнию, в любое мгновение готовую сорваться с тетивы, как стрела. Но что же ее продолжает удерживать?

И только сейчас Ферапонт увидел, как светлое облако спускается с небесных высот к ним.

– Спаси Явь, Ангел Божий!

Услышал он громкое песнопение отца Феодосия и вторящие его голосу молитвы окружающих, вырывающиеся и из уст Ферапонта, продолжают сплетаться между собой. И вспыхнул белесыми линиями на небе крест, и очертил он круг над фигурой Пэхт-ики, и вспыхнула она желтым пламенем и, корежась, стала утопать в болоте, закипевшем вокруг него.