Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

И спустился над этим местом Ангел и, паря, начал крестить бурлящую жижу, но оно не поддается его силе, высоко взметнулось пламенем с грязью, похожей на огромную руку, пытающуюся ухватить Небесного воина. Но не удавалось Пэхт-ики и в следующий раз этого сделать.

– Идем, – громко сказал Феодосий и, подняв над головой крест, пошел к болоту, в котором борется Ангел с черной силой.

У Ферапонта в руках тоже крест, но необычный. Если на него прямо смотреть – ветка древесная, очищенная от листвы и в верхней ее части еще две ветки с одного места растут по бокам. А если на этот крест посмотреть с правого бока, то он иглу напоминает, которую несет Ферапонт не к бушующему в болоте изваянию со страшным ликом, а к разорванной ткани, и вот-вот он сейчас ухватит одну из ее нитей, чтобы одеть ее в иглу. Но нить эта летает из стороны в сторону, и никак не может Ферапонт ухватить ее.

Поднял высоко свой крест Феодосий и протяжно запел:

– Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящий Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силой на тебе пропятого Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшего и поправшего силу диаволю, и даровавшаго нам тебе, Крест Свой Честный, на прогнание всякаго супостата. О, Пречестный и Животворящий Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожею Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь.

И поднялся вихрь, снег перемешался с торфом болотным и закрутился в своем страшном танце, сбивая с ног людей, идущих с крестами к кипяшей болотной жиже, где только что возвышалось изваяние Пэхт-ики.

– Отче наш, сущий на небесах! – еле удерживая свой крест, запел громко Ферапонт. – Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.

И ухватил Ферапонт ту беснующуюся в танце бури нить, и вдел ее в свою иглу и с силой потянул ее на себя и увидел он то, как стала затягиваться материя. И совсем она не прозрачная, а толстая, эта ткань. И чем сильнее на себя тянет Ферапонт эту нить, тем слабее становится буря, и закрывается перед его глазами то кипящее болото. Но некогда Ферапонту рассматривать это. Помогает ему тянуть эту нить и Феодосий, и монах. И стягивает эта нить дыру в разорванной ткани, и продевает в нее иглу Ферапонт и еще сильнее стягивает ее нитью, на которую накладывает крест отец Феодосий. Новый стежок накладывается на старый стежок и укрепляется ткань, которая тут же начинает сращиваться сама по себе. И перестала через ее створки дуть буря, тишина и покой образовались вокруг Ферапонта, но обессиленное его тело уже ничего не ощущало и упало на землю…

Нагнулся монах над Ферапонтом, улыбнулся ему, и что-то знакомое увидел он в его лице.

– Узнал меня, Михайло?

– Да, монах, – прошептал в ответ Ферапонт.

– Возвращайся в свое гнездо. – И пар пошел из уст монаха. – Не тревожься за друзив своих, их место здесь. А твоя душа еще не раз встретится с ними, так как души человечьи бессмертны. И держи печать, не теряй ее в жадности.

– Что за печать? – вскрикнул Ферапонт.

А монах с удивлением посмотрел на него и сказал:

– Данную тебе Им. – И махнув своей рукой у лица Ферапонта, исчез, растворившись в воздухе.

Поднял глаза Ферапонт вверх, сложил ладони и приложил их к лицу своему, стремясь протереть глаза слезящиеся. А от ладоней в одно мгновение такой жар пошел, что отпрянул от них он и увидел то, о чем ему монах сказал, на ладони белую округленную метку.

И опустилась медвежья лапа перед его очами, а другая подтолкнула Ферапонта встать на нее. И подняла она его ввысь, усаживая на спину черного ворона. Взметнула птица своими огромными крылами и сорвалась с земли, планируя над кипящим островом на болоте. И тут же вспомнил Ферапонт, что сделать он должен, и, подняв руку, прошептал небесам:

– Божий Ангел, открой в печати Свою силу.

И яркая линия света, возникшая вверху, коснулась ладони Ферапонта и, отразившись от нее, попала на бурлящий на болоте остров, и в это же мгновение он покрылся белым полотном.

Вздохнуло болото с огромной силой, словно от усталости, и пар стал подниматься с его краев, тянущихся у бугров и сопок, у таежных урманов. И пар, поднимавшийся с земли в небеса, заискрился льдинками в лучах поднимающегося солнца.

Глава 15

Миша

1

– Миша, Миша, – кто-то похлопывает его по щеке, водой сбрызгивает на лицо.

«Зачем? Зачем, ну, дайте мне выспаться! – кричит во сне Ферапонт и упирается ногами и руками в углы дверные, чтобы его не вытолкнули в другой мир. – Да не Михаил я, а…»

Но не удержался он за косяки дверные, настолько слабыми были его руки против той неведомой силы, выталкивающей его. И попал он в туман, ничего глаза не видят, и несется его тело, крутится, в голове все мутится, из живота выталкивает все внутренности. И вот хлопок раздался, и вылетел он из мира своего в лазурную небесную глубину. И как легко ему стало и не страшно, что тело его кубарем летит вниз. И как только подлетел к земле, скорость его падения сразу уменьшилась, и тело Ферапонта, как опавший листок березы, закачалось и с легкостью присело на мох.

– Миша, Миша, – зовет его кто-то таким знакомым голосом.

Потянулся Ферапонт, пора просыпаться. Открыл глаза, а в небесах яркое солнце, вокруг бушует зеленью кустарник, и запах от него идет такой приятный.

«Неужели смородиновый? – подумал про себя Ферапонт и с восторгом рассматривал желтые цветочки на кустарнике, белые цветочки на мху, брусника зацвела. – Какая красота! А где же зима? Неужели черный ворон его перенес в какое-то другое место, а может, и в рай, о котором ему мать с отцом говорили, Ретиша с батюшкой Феодосием? А может, его Ангел Божий