Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Минуточку… – Олег озадаченно нахмурился. – Минуточку… Это что, Сухорукий Фашист?

– Он самый, – кивнул старик.

– Почему фашист? – удивился Виктор.

– Ну а как ещё мальчишки послевоенной поры могли называть человека, носящего имя Генрих? – спросил Алексеев. – От них и мы, мелкота, это переняли. Ох, и злился на нас за это сухорукий!

– Кому ж понравится, если его таким поганым словом обзовут? – осуждающе сказал хозяин. – Попробовал бы кто-нибудь меня так оскорбить…

– Ну, ну, ну, деда Стёпа… – Олег обхватил его за острое плечо. – Ты ж у нас кавалер ордена Славы, медалей с войны бог знает сколько принёс, «Отличный артиллерист»!.. Кто ж такое себе позволит?.. Только непонятно мне, откуда сухорукий деньги на обустройство раздобыл? Он же всю жизнь нищ был как церковная крыса: жил в халабуде, которая не понять на чём держалась, одевался в старьё какое-то. Помню, ни одной выброшенной бутылки не пропускал, тут же подберёт, проверит и, если горлышко целое, в сумку упрячет.

– А я чужие деньги не считаю, – насупился старик, но тут же в глазах его мелькнул смешливый огонёк. – Может быть, Генрих на тех бутылках целое состояние скопил? Он и хибару свою до сего дня сохранил. Бережливый… Да и цена этому вашему «дому с привидениями» была – тьфу.

– Но ремонт-то наверняка в копеечку влетел, – продолжал гнуть ту же линию журналист. – И в немаленькую.

– Да, вишь ли, к нему, Генриху то есть, недавно племяш приехал, – не слишком охотно пояснил Степан Степанович. – Не то из Казахстана, не то из Прибалтики. Видать, при деньгах человек.

– И всё равно чудно, – развёл руками Алексеев. – Я бы понял, если б купили они нормальное жильё где-нибудь в городе, но тут…

– Молодой ты ещё, вот и не понимаешь, – вздохнул старик. – Толька мой давно уж меня к себе зовёт, квартира у него хорошая, благоустроенная, большая. Но куда ж я отсюда уеду? Почитай, вся жизнь на этом обрыве прошла. Всё здесь – и молодость, и память, и горе, и радости… А Генрих сюда ещё раньше нас перебрался. Вот так-то, Олег Батькович…

– Ему ведь лет семьдесят, наверное? – спросил журналист.

– Да поболе…

Скрипнула калитка, в сенцах протопали сапоги, и в комнату вошёл, пригнувшись, чтобы не удариться о дверной проём, высоченный сержант милиции. Мгновение рассматривал нежданных гостей с недоумением и вдруг расплылся в радостной улыбке.

– Олежка? Ты? – и он облапил журналиста.

– Удавишь, чёрт здоровенный! – еле выдохнул Олег. – Ну, брат, ты и вымахал…

– Мелких в нашем роду издавна не водилось, – с гордостью произнёс Степан Степанович, после чего скептически добавил: – Хотя и таких дылд тоже досель не бывало. Соседи смеются: «У деда Стёпы внук – Дядя, Достань Воробушка».

– Акселерация, – глубокомысленно изрёк сержант, крепко пожимая руку Виктору. – Как начал в школе расти, так и…

– Зато с девчонками у тебя наверняка проблем никогда не было, – улыбнулся тот. – Выше тебя их и не бывает.

– Как бы не так! – возразил Анатолий. – Летел я как-то в самолёте вместе с женской сборной Союза по баскетболу. Мать моя! Каждая меня на голову превосходит, а то и больше. Честное слово, чуть комплекс неполноценности не заработал.

– Неча чужих девок рассматривать, когда жена имеется, – тут же встрял Степан Степанович.

– Наследниками тоже обзавёлся? – спросил Олег.

– Два короеда уже есть, – похвастался старый знакомый. – Уехали мои к родителям жены в деревню, ну а я за дедулей приглядываю.

– Нужен мне твой пригляд! – фыркнул старик. – Честно скажи: готовить неохота, вот и столоваешься у деда.

– А кстати… – Анатолий строго посмотрел на старого ворчуна. – Гости в доме, а на столе шаром покати. Это разве порядок? Разве этому ты меня учил?

– Так нет ничего, окромя окрошки, – признался Степан Степанович.

– В такую жару самое то, – одобрил журналист.

– Зато квас у меня фирменный, – похвастался старик. – С хреном, по прабабкиному рецепту.

– Долго ты ещё нас будешь разговорами кормить? – не выдержал Анатолий. – У меня уже от голода живот к спине прирастает! Да и времени в обрез.

– Небось всё дырку эту дурацкую охраняешь? Самое дело для милиции! – съязвил хозяин, расставляя тарелки на столе.

– Какую дырку? – не понял Алексеев.

– А… – Анатолий махнул рукой. – Решил какой-то придурок построить под самым обрывом не то кабак, не то павильон торговый. Разрешения ни у кого не спросил – нынче ж демократия! – пригнал технику и принялся землю долбить. Ну, часть стены и рухнула, аккурат под домом Коптаря. И открылась пещера какая-то, что ли. Сам-то я туда не лазил, больно уж вход низкий. А народу, естественно, любопытно, пацанва опять же вокруг вертится. Вот начальство и приказало мне эту дыру охранять, поскольку тут мой участок. Вторые сутки сижу возле неё, как дурак… Да как же вы об этом не слышали? Тут кого уже только не было: и с телевидения, и с радио…

– Как-то пролетело мимо ушей, – пояснил Виктор.

– Ну а торопишься-то куда? – сварливо спросил старик. – Чай, не сопрут эту дырку, невелика ценность…

– В милиции, дед, как в армии, – недовольно посмотрел на него Анатолий. – Получил приказ, выполняй его, а не пререкайся с начальством. С минуты на минуту должны представители ЧОПа подъехать, теперь этот объект им передают для охраны. Поэтому и спешу… А так не хочется никуда уходить – мы ж с тобой, Олег, целую вечность не виделись. Чем занимаешься, знаю и статьи твои почитываю, но до чего же поговорить охота!

– Служба, внучек, она первее всего! – наставительно изрёк бывший артиллерист.

– Но мы-то с Витей никуда не спешим, – успокоил старого товарища Олег. – Проводим тебя, по дороге и поговорим. Всё лучше, чем ничего.

– Постарел Степан Степанович, – печально констатировал Алексеев, когда они вышли на улицу, – ворчливым стал…

– Это он от скуки, – пояснил Анатолий. – Все его друзья-приятели или переехали куда, или поумирали. Я потому и стараюсь заходить к нему почаще, чтобы было деду с кем поговорить, – и улыбнулся светлой мальчишеской улыбкой.

– Ну, Генрих-то никуда не уехал, – возразил журналист.

Сержант только рукой махнул:

– С ним поговоришь! Неделями нос из своей берлоги не кажет, а к себе и вовсе никого не запускает. Совсем сбрендил на старости лет.

– А что за племянник у него объявился? Никогда не слышал, чтобы у Фашиста родственники были…

– Мужик как мужик, – пожал плечами Анатолий. – Постарше, чем мы, но ещё крепкий. Сбежал из Латвии, говорит, житья там не стало из-за разных националистов. Документы у него в порядке, я сам проверял.

– Да и бог с ними, с документами. Занимается-то он чем?

– Чёрт его знает. Сейчас же статью о тунеядстве отменили, так что мы таких вопросов не задаём.