Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

помнишь, мечтал я стать зоологом, ездить по миру, открывать новые виды растений и животных. В институте объяснили, что нечего дурью маяться, и стал я не то ихтиологом, не то рыбоводом. В принципе тоже неплохо, но теперь и этого лишают… Не пропаду, конечно. Схожу в университет, в сельхозинститут, может быть, там специалисты нужны. Ну а если нет… Придётся переквалифицироваться. Понять бы ещё, в кого. В управдомы меня вряд ли возьмут[65]… Но что-нибудь придумаю. Ты же вон тоже безработный, а не пропадаешь.

Журналиста неприятно кольнуло: знал бы Андрюха об «особых обстоятельствах», в которых Алексеев неожиданно оказался…

А друг тем временем продолжал:

– Ладно! Проблемы следует решать по мере их поступления… Ты мне лучше о наших общих знакомых расскажи, я же здесь бог знает сколько времени не был. Где Карпов? Как «электровеники» поживают? Что у именинницы, к которой они нас тогда затащили, Людмилы, кажется? Супруг её по-прежнему в синяках ходит?

– Карпов куда-то исчез, – ответил Олег. – Вскоре после того случая получил квартиру на другом конце города, чуть ли не у аэропорта, и как-то постепенно затерялся. Танька в Москве, Тонька в Барнаул перебралась. Петро давно уже в Израиль уехал, у него там какая-то родня, седьмая вода на киселе, обнаружилась. В синяках он ходит или без оных, я не осведомлён. А Люда умерла. Сердце… Знаешь, Андрюха, вроде я с ними сильно и не дружил, от «электровеников» порой не знал, как отделаться, а вот поди ж ты, скучаю по ним всем.

– Это ты по ушедшей молодости скучаешь, – печально улыбнулся Андрей. – По жизни, которая никогда уже не вернётся… А, по-моему, самое страшное – это навсегда терять близких тебе людей: родственников, настоящих друзей… Хотя… Мне порой в голову приходит: хорошо, что родители не дожили до этого кошмара. И здорово, что нет у меня семерых по лавкам, отвечать в наше безумное время только за себя самого всё-таки легче. Знаю, что нехорошо так думать, нечестно, гоню эти мысли, а они опять возвращаются…

– Знакомое состояние, – согласился Алексеев. – Сам то и дело похожее ощущаю… Я, Андрюш, иногда мечтаю: собрать бы вместе всех, кто мне по-настоящему дорог, помочь им жить, как подобает человеку…

– Не выйдет, – возразил Зубцов. – Уголок рая среди ада не построишь, – и с каким-то ожесточением продекламировал:

Век растрачен. Родина украдена.

В жёлтой прессе – перечень разборок.

Общество – бессмысленная гадина –

давит тех, кто мил тебе и дорог.

Поселить бы их в отдельной рощице

где-нибудь в районе Балашова…

И возникнет маленькое общество –

точное подобие большого…[66]

Глава вторая

1

Проснулся на следующий день Алексеев поздно (Андрей уже давно ушёл). Настроение было паршивым – чувствовал Олег вину перед старым товарищем и теперь корил себя: ну почему не рассказал Андрюхе о событиях, перевернувших всю его жизнь? Убедил сам себя, что сначала нужно посоветоваться с Виктором и Ленкой, но ведь несерьёзно это всё… В общем, получилось плохо…

Он прошёл на балкон, выдержал серию испытующих взглядов от уже занявших свою позицию Прокофьевны и Тимофеевны, вытащил из пачки сигарету… Раскуривается плохо и почему-то горчит…

В этот момент в дверь кто-то требовательно позвонил. Чёрт! Совсем забыл, что сестрица обещала наведаться. Грязная посуда свалена в раковину, пустые бутылки не вынес – ну, сейчас начнётся…

К счастью, Ленка пришла не одна, а воспитывать старшего брата в присутствии Виктора не то поостереглась, не то постеснялась. Сердито поджав губы, прошла на кухню и принялась там демонстративно громко брякать и звякать чем-то.

– Привет! – будущий родственник тряхнул руку журналиста. – Чего такой смурной?

Олег, мгновение поколебавшись, рассказал о своих мыслях.

– Так надо было рассказать, – мигом развеял все его сомнения бывший секьюрити. – Я бы, будь у меня такой друг, таиться от него не стал.

– О ком это вы? – поинтересовалась Ленка, показывая, что её отсутствие в комнате отнюдь не является основанием для того, чтобы оставаться в неведении. – О Зубцове? А он приехал? Здорово! Жалко, что не встретились.

– Увидитесь ещё, – пообещал Олег.

Виктор тем временем включил телевизор и теперь с любопытством глядел на экран, с которого лидер одной из вновь народившихся республик требовал от России возмещения ущерба за неимоверные страдания, причинённые его народу в период «принудительной оккупации». Сильный и странный акцент мешал понять суть предъявляемых претензий.

– Мне этот человечек очень напоминает одну ласку, – наконец констатировал бывший секьюрити.

– Кого? – не понял Олег.

– Зверёк такой есть. Я как-то пошёл на рыбалку. Утренний клёв закончился, вечернего ждать неохота. Перекушу, думаю, и домой подамся. Разложил бутерброды, которые с собой прихватил. Вдруг слышу: попискивает кто-то, тонко так, жалобно. Смотрю: ласка. Замерла столбиком, глазёнки на меня вытаращила, такое ощущение, что прямо сейчас с голоду помрёт… Бросил я ей кусочек хлебушка, зверушка подпрыгнула от радости и утащила его куда-то в кусты. Не успел я кусок прожевать, она снова тут как тут и опять попрошайничает. И пошло: кусок – кусты – ещё подайте. И ведь не пищит уже, а повизгивает, да требовательно так. Когда ушёл, до самой дороги её слышал – поносила меня за то, что кормить перестал. Вот и этот так же.

– Я его, кстати, знаю, – усмехнулся журналист. – Лет двадцать назад мы в составе делегации советской молодёжи вместе в Финляндию ездили. Тогда этот деятель работал секретарём горкома комсомола и по-русски говорил без малейшего акцента… Выключи ты это ботало на фиг.

– Лучше звук убавлю, – решил Виктор.

– Кофе, между прочим, готов! – сварливо послышалось за их спинами. Елена стояла в дверях комнаты, уперев руки в боки, и сердито смотрела на мужчин.

– Остынуть не успеет, – заверил сестру Олег. – Уже идём.

– Лучше здесь устроимся, – бывший секьюрити чмокнул Ленку в щёку. – Я сейчас всё принесу, а потом отчитаюсь о проделанной, как говорят, работе.

– Ну что ж, послушаем, – сменила гнев на милость Ленка.

Прежде всего Виктор разыскал хворого студента-археолога. Тот лежал на койке в общежитии, обмотав горло толстым шарфом, и читал какую-то книгу.

– Индюков Захар Алексеевич? – осведомился бывший секьюрити, дождался подтверждения и продолжил: – Я к вам по делу, – после чего многозначительно показал красную обложку удостоверения, которое купил в газетном киоске, направляясь в университет. Значилось в нём не то «Самый крутой чувак Заельцовского района», не то «Президентствующий президент всея Рассеи», но никакой роли это не играло.

– Вы, наверное, по поводу ограбления нашего музея? – на Виктора смотрели круглые, совсем ещё мальчишеские глаза.

– Захар Алексеевич… – укоризненно покачал головой бывший секьюрити. – То, что