Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

возмущение этими событиями в письме своему другу полковнику Хосе Энрике Вареле. О своем брате Рамоне он писал: «Он безнадежен, полностью безумен и утратил способность мыслить трезво». Имея в виду Кейпо, Франко продолжал: «События в Хаке – это мерзость, армия полна лицемеров и трусов, а вспыльчивый маньяк скомпрометировал ее самым грязным образом»[935]. Несмотря на презрение Франко, Кейпо де Льяно стал одним из основных бенефициаров событий в Куатро-Вьентос, хотя ведущий заговорщик и будущий глава республиканских военно-воздушных сил Игнасио Идальго де Сиснерос считал, что именно нерешительность Кейпо, наряду с провалом всеобщей забастовки, способствовала поражению революционного движения. Мятежники успешно захватили аэродром, и следующим их шагом должна была стать нейтрализация близлежащего армейского гарнизона Кампаменто, но Кейпо замешкался, так что возможность для внезапной атаки была упущена, и аэродром был отбит. Идальго де Сиснерос писал о Кейпо как о «типичном буйном кавалеристе из романов и театральных пьес. Форма ему шла, он был высоким, сильным, с огромными усами и поэтому казался энергичным и решительным». Кейпо и другие главные заговорщики бежали из страны. Кейпо и Рамон Франко провели несколько недель в Португалии, прежде чем 11 января 1931 г. добрались до Парижа через Бельгию. По пути эта группа сделала крюк, чтобы посетить жившего в изгнании в Брюсселе каталонского лидера Франсеска Масию. По словам Идальго де Сиснероса, Кейпо де Льяно, известный своими антикаталонскими настроениями, «начал демонстрировать свою неспособность к дипломатии или, скорее, свою способность делать оскорбительные замечания». Он обидел почтенного Масию, заявив тому, что презирает его националистические идеи и что он неохотно присоединился к остальным и нанес этот визит только потому, что Масия также был жертвой Примо де Риверы[936].

В начале 1931 г. эта группа, располагавшая самыми минимальными средствами к существованию, оказалась в Париже под пристальным наблюдением французской полиции. Кейпо де Льяно создавал дополнительные проблемы, неосмотрительно раздавая бесконечные интервью, в которых подвергал совсем уж ядовитой критике монархию и католическую церковь. Генерал Бургете позже презрительно описывал поведение Кейпо так: «Ты всегда был клоуном, но за границей ты вел себя как шут гороховый»[937]. Чтобы как-то контролировать его поведение, товарищи постановили, что его постоянно должен кто-то сопровождать; ему они, к его огромному удовольствию, говорили, что он слишком важная персона, чтобы ходить без телохранителя. Его тщеславие на тот момент было обострено, потому что, в отличие от Рамона Франко, Прието и республиканского политика Марселино Доминго, за ним не следовал повсюду секретный агент полиции. Проявились и его приапические наклонности: он тратил много времени и сил, безуспешно пытаясь соблазнить Елену, красивую молодую консьержку в пансионе, где они остановились. Однажды, общаясь с привлекательными танцовщицами и певицами в ночном клубе, он ввязался в драку и был арестован. Он был очень огорчен, когда об этом инциденте написала французская пресса. Франческа Линарес, жена Видарте, пытаясь утешить его, сказала: «Понятно, что вы беспокоитесь, генерал. Ваша репутация в республиканских кругах может пострадать». Он с яростью ответил ей: «Какое, к черту, мне дело до республиканцев! Я беспокоюсь о том, что скажет моя жена!» Когда 14 апреля пришло известие о провозглашении Второй Республики, группа немедленно выехала в Испанию. По прибытии их встречали как героев, сначала на границе, а позже и в Мадриде[938].

Вскоре после создания временного правительства Кейпо был повышен в звании до генерал-майора – это была награда за его деятельность в составе республиканской оппозиции. Документ о присвоении ему этого звания был задним числом датирован 31 марта 1928 года – днем, когда ему не дали хода в первый раз. В отличие от большинства своих будущих товарищей, выступивших на стороне мятежников-националистов во время гражданской войны, Кейпо был настолько зол на офицеров, сотрудничавших с диктатурой Примо де Риверы, что приветствовал неоднозначные военные реформы Мануэля Асаньи. Он стремительно продвигался по службе, будучи назначенным командующим Мадридским военным округом, что прежде соответствовало бы должности генерал-капитана, а позже получив еще несколько значимых постов[939]. Однако ни новые должности, ни тщательно ухоженные усы не помогли ему завоевать сердце Елены, к которой он вновь проявил интерес, когда она приехала в Мадрид весной 1931 г.[940] С учетом латентной враждебности военных к молодой Республике Кейпо считался ценным активом нового режима. Однако его приверженность демократии была основана исключительно на личной обиде на короля[941].

Он сделал множество публичных заявлений о своей лояльности. В мае он как глава Мадридского военного округа вывел на улицы войска, чтобы остановить беспорядки и поджоги церквей[942]. Уверенность в собственной популярности подтолкнула его к попытке баллотироваться в качестве независимого кандидата от Саламанки на всеобщих выборах 28 июня 1931 года, но успеха он в этом не имел. К неудовольствию своего конкурента на выборах, видного католика Хосе Марии Хиль-Роблеса, в ходе предвыборной кампании он пользовался служебной машиной с армейским шофером. Несмотря на это преимущество, он получил всего 13 500 голосов – лишь 4% от числа поданных[943]. На публике он вел себя как персонаж из венской оперетты, пользуясь любой возможностью надеть парадную форму с генеральским кушаком. Чтобы продемонстрировать свою приверженность делу социализма, он даже появился разряженным таким образом в мадридском Народном доме (Casa del Pueblo)[944]. На официальном открытии нового созыва кортесов 28 июля 1931 г. он гарцевал рядом с автомобилем президента на лошади, которая ранее принадлежала королю[945]. Вскоре после этого на мероприятии в севильском Casino Militar (главном офицерском клубе города) он, предположительно по ошибке, назвал новый кабинет «правительством Его Величества»[946].

К лету 1931 г. по его непоследовательным заявлениям стало ясно, насколько он ненадежен. Кто-то слышал, как он сказал: «Я мог бы стать диктатором – нет никого более подходящего – и править лет семь или восемь, прежде чем меня постигла бы участь Мигеля Примо де Риверы». Военный министр Мануэль Асанья получал многочисленные жалобы на высокомерное и грубое отношение Кейпо к подчиненным. В мае, вскоре после своего назначения на пост главы Мадридского военного округа, он начал менять старших офицеров мадридского гарнизона, при этом самым бестактным образом унижая их перед рядовым составом. Он произнес оскорбительную речь, в которой заявил, что солдатам не нужно ни подчиняться офицерам, которых он только что отстранил от командования, ни уважать их. В Бильбао он утверждал, что до установления Республики «армия была не более чем толпой лакеев на службе у Бурбонов». Присутствовавшие офицеры, которые пришли в ярость от таких слов из уст известного перебежчика и былого фаворита короля, едва удержались от того, чтобы силой заставить его замолчать. В начале июля 1931 г. он арестовал некого репортера за то, что тот написал о нем