Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

В декабре 1922 г. Кейпо получил звание бригадного генерала, а четыре месяца спустя был назначен командующим зоны вокруг Сеуты. Установление в сентябре 1923 г. военной диктатуры генерала Мигеля Примо де Риверы могло бы вселить в африканистов вроде Кейпо определенную надежду. Однако диктатору сообщили, что, услышав эту новость, Кейпо воскликнул: «Они привели к власти Мигеля Примо! Он доведет нас до анархии!»[916] Впрочем, он, как всегда, не высказывал своих опасений публично и отказался подписать телеграмму с протестом против нового режима, составленную несколькими его сослуживцами. На самом деле они с Примо дружили еще с тех давних пор, когда Кейпо был секундантом Примо на его дуэли с писателем-либералом Родриго Сориано. Однако из-за гипертрофированного эго Кейпо их отношения со временем испортились. Описывая этот период в своих мемуарах, Кейпо давал понять, что любая военная неудача в Марокко объяснялась тем, что его не послушали[917]. Он был одержим идеей «миссии» Испании в Марокко, так что с января 1924 г. вместе с несколькими другими офицерами, среди которых был и Франсиско Франко, начал издавать журнал Revista de Tropas Coloniales («Вестник колониальных войск»), ставший рупором наиболее агрессивно настроенных армейских кругов. В присущей ему высокопарной манере Кейпо выражал широко распространенное среди африканистов разочарование политиками как виновниками упадка Испании. В своем панегирике Альфонсо XIII, «нашему королю, гордости и надежде Отечества», он воспевал африканистов как «команду смельчаков, готовых рискнуть всем, чтобы возродить испанский дух»[918].

К лету 1924 г. Примо де Ривера все чаще говорил о необходимости отказаться от марокканского протектората. Первым шагом тут стала операция по оставлению 400 укрепленных позиций и фортов. Свидетельства грядущего отвода войск заставили многих марокканских наемников дезертировать из испанских частей; это воодушевило лидера Рифской республики Абд аль-Крима перейти в наступление. Он начал массированную операцию, перерезав дорогу из Танжера в Тетуан и угрожая непосредственно Тетуану. 10 сентября 1924 г. Примо де Ривера выпустил коммюнике, в котором объявил об эвакуации. Предположительно, несколько офицеров, в том числе Франко, попытались в этот момент убедить Кейпо де Льяно возглавить заговор с целью свержения диктатора. 23 сентября из Тетуана выступила колонна, задачей которой было спасение осажденного гарнизона, расположенного в горах Шавена. То, что эта операция была поручена не ему, а его подчиненному, взбесило Кейпо, и он написал резкое письмо с протестом, в результате чего был освобожден от командования Сеутой. Речь о его увольнении с этого поста заходила еще в августе 1923 г. после его безвкусной речи перед делегацией португальских археологов. В ответ он написал серию длинных писем, в которых жаловался, что с ним плохо обошлись. Шавен был оставлен в ноябре 1924 г.[919]

Стремление Кейпо подавить сопротивление марокканцев максимально жесткими методами спровоцировало его конфликт с несколькими другими высшими офицерами, включая друзей Примо де Риверы генералов Рикардо Бургете, Хосе Вильяльбу Рикельме и Альберто Кастро Жирону, которые выступали за более просвещенный подход к ведению военных действий. Они стали известны как «цивилисты» (civilistas, т. е. специалисты по гражданскому праву). Кейпо называл Рикельме трусливым пацифистом. Ходили слухи, что он заявил что-то подобное и в лицо Кастро Жироне, хотя он категорически это отрицал. Настоящий мотив его враждебности к Кастро Жироне был более личным и совершенно тривиальным. Когда Кейпо сменил его на посту начальника гарнизона Тетуана, Кастро продолжил использовать официальную машину с шофером и резиденцию, полагавшуюся командующему по должности. Ситуация обострилась, когда Кейпо стал все активнее поддерживать оппозицию режиму Примо де Риверы. Сначала диктатор проявлял терпение, понимая, что Кейпо обычно начинает действовать до того, как успевает подумать. Как в июне 1926 г. сформулировал в письме самому Кейпо генерал Леопольдо Саро, он «имеет несчастье всегда размышлять вслух»[920]. На самом деле оппозиция Кейпо режиму была вызвана чисто личными обидами на высокопоставленные фигуры, которые, как он считал, недооценивали его заслуги. В 1925 г. он направил королю жалобу на то, что считал несправедливостью. Письмо было составлено в столь оскорбительных выражениях, что в дальнейшем не могло не привести к враждебности между ними[921].

Как и следовало ожидать, Кейпо был освобожден от должности командующего в Тетуане, но уже в том же году получил место военного губернатора провинции Кордова. Однако это не помешало ему постоянно высмеивать диктатора и его режим, о чем всякий раз докладывалось в Мадрид. Например, на устроенном местными землевладельцами обеде он повторил ходившую в Севилье шутку, что недавно открытый общественный туалет, на фасаде которого красовались буквы UP, был местной штаб-квартирой Патриотического союза – политической партии Примо де Риверы. Чтобы избежать возможных последствий своих оскорбительных замечаний, он немедленно начал старательно втираться в доверие к диктатору, заявляя сослуживцам, что обвинения против него были «клеветой, ложью и злобным вымыслом» и что он безоговорочно поддерживает режим. Однако он оказался связан с заговорами против диктатуры и вскоре был снят со своего поста[922]. «Цивилисты» отомстили ему, когда армейский комитет по продвижению по службе (Junta Clasificadora del Ejército), где председательствовал генерал Бургете, отказался присвоить ему звание генерал-майора и в марте 1928 г. отправил его в запас. Это объяснялось тем, что он «недисциплинирован, склонен к бунту и неподчинению приказам». В ответ он немедленно отправил многословное письмо с жалобами и оправданиями на 16 страницах мелким шрифтом. Когда его протест был проигнорирован, он с возмущением отказался от предложенных Примо де Риверой выгодных гражданских должностей и даже заговорил о том, чтобы вызвать его на дуэль[923].

Предположительно, Альфонсо XIII обещал Кейпо не подписывать документ об отправке его в запас. Поэтому он воспринял случившееся с ним как личное предательство короля, и именно это в сочетании с оскорбленной гордостью, а не какие-либо патриотические мотивы, заставило его присоединиться к республиканскому движению, направленному на свержение монархии (за что он был щедро вознагражден в 1931 г.). Леопольдо Саро в том же письме от июня 1926 г. советовал Кейпо искать примирения с Примо, приводя такие слова диктатора: «Очень жаль, что Кейпо так решительно настроен на конфликт со мной, ведь он хороший человек и раньше мне очень нравился». Непомерная гордость помешала Кейпо принять этот совет. Примо де Ривера писал другу:

Кейпо – свой собственный злейший враг… Учитывая, что я слишком хорошо знаю его характер, мне следовало ожидать, что он не уйдет, не попытавшись, как Самсон, свалить колонны храма, то есть не займется выстраиванием собственной репутации и очернением всех остальных.

Несмотря на такую склонность следовать примеру Самсона, на вынужденном покое Кейпо создал небольшое производство синьки для стирки белья. Затем он фасовал ее в бумажные кульки и каждое утро ходил от дома