Архитекторы террора: Паранойя, теории заговора и антисемитизм во франкистской Испании - Пол Престон

деле был встревожен возможными последствиями триумфа Молы в Стране Басков. Серрано ссылался на речи Молы от 29 января и 28 февраля 1937 г. как на основание для беспокойства Франко. В них Мола предлагал ослабить монополию Франко на власть; тот мог бы остаться главой государства и главнокомандующим армией, но он (Мола) как глава правительства должен был контролировать государственную политику. И Серрано, и Маис видят в этих заявлениях свидетельство стремления Молы к более либеральному послевоенному порядку, чем тот, что сложился позднее при Франко[885].

Даже в республиканской зоне, а позже и среди изгнанников-республиканцев ходили слухи о возможно неприглядных причинах гибели Молы. Хуан Симеон Видарте был готов считать случившееся происками Франко. Он утверждал, что Франко завидовал Моле, которому сулил славу скорый захват Бильбао. Более того, Франко, по его мнению, опасался, что Мола и взбунтовавшийся лидер фалангистов Мануэль Эдилья, который 12 июля посетил его в Памплоне, могли что-то замышлять. Видарте считал подозрительным, что Франко заставил замолчать и лидера карлистов Мануэля Фаля Конде, и Эдилью, и предполагал, что это было вызвано тем, что они оба были связаны с Молой. Хотя действия Франко против них обоих могли быть вызваны совокупностью самых разных причин, совершенно точно, что в начале 1937 г. в контролируемой мятежниками зоне ходили слухи, что Мола сформирует правительство и назначит Эдилью министром[886].

Секретарь Молы Хосе Мария Ирибаррен вел дневник. Крошечным карандашом, подложив под листок пачку сигарет, он на коленке записывал разговоры Молы с его гостями за обеденным столом[887]. В начале 1937 г. на основании этих заметок и других документов он написал книгу. Части рукописи он прочитал Моле, который внес некоторые исправления и выразил свое одобрение, отметив, что эта работа будет полезна для его собственных мемуаров о заговоре и мятеже, которые он как раз писал. Затем рукопись Ирибаррена была доставлена его издателю в Сарагосу. Местные цензоры, двое университетских профессоров, приняли текст без правок, поскольку они знали, что он был одобрен Молой. Книга вышла 3 мая, Ирибаррен отправил экземпляры Франко, Моле и другим генералам, а также Хиль-Роблесу. Мола немедленно написал ему благодарственное письмо, пожелав книге «успеха, которого она заслуживает»[888].

Несколько дней спустя саламанкская La Gaceta Regional напечатала на нее хвалебный отзыв. Однако глава пресс-службы Франко Мануэль Ариас Пас отреагировал истерически. Назначенный Серрано Суньером в апреле 1937 г., Ариас Пас был майором инженерных войск, организовавшим для Франко радиостанцию. По сути, это был высокомерный тиран, не имевший никаких данных для той должности, которую занимал, но отличавшийся крайне реакционными взглядами и преданностью Франко. Его литературные достижения сводились к нескольким статьям о том, как лучше всего оценить подержанный автомобиль[889]. По его приказу все экземпляры книги Ирибаррена были конфискованы из книжных магазинов и уничтожены. 24 мая он арестовал самого Ирибаррена и обыскал его номер в гостинице. Ирибаррену удалось отправить сигнал бедствия Моле, который в это время руководил баскской кампанией из Витории. Мола приказал его освободить. Ариас Пас подчинился этому приказу, но затем потребовал, чтобы Ирибаррен явился к нему в штаб-квартиру Управления прессы и пропаганды в Саламанке. По прибытии туда Ирибаррен был подвергнут жесткому допросу.

Раскрасневшийся от гнева Ариас Пас все время кричал, что Ирибаррена следует расстрелять за те сведения, которые он разгласил в своей книге. То, что Мола и его окружение постоянно обсуждают в книге марокканские кампании, якобы намекало на параллель между гражданской и колониальной войнами, а это наносило ущерб репутации мятежников. Ариаса Паса также тревожили приведенные Ирибарреном примеры того, что Мола использовал слова «мятеж» и «заговор», поскольку из этого вытекало, что захват власти военными не был спонтанным всенародным движением. Он был еще более возмущен теми цитатами из Молы, где тот говорит о слабостях и недостатках своих соратников по заговору и прежде всего признает, что 16 июля прошлого года дал Батету слово чести, что не примет участия в мятеже. Ариас Пас воспринял как подарок республиканской пропаганде приведенные в книге грубые замечания Молы и его товарищей по поводу репрессий, особенно бессудных казней, а также того, что случится в Мадриде, когда город падет.

Книга была посвящена Моле, и в предисловии говорилось, что Мола внес в рукопись правки, а затем одобрил ее. Ариас Пас сразу отмел эту версию, заявив (и солгав), что Мола признался ему, что лишь просмотрел книгу. Ирибаррену разрешили уйти, но на следующий день его снова арестовали, и он провел в тюрьме еще несколько часов, в любой момент ожидая расстрела. Затем появился Ариас Пас, который как ни в чем не бывало сказал, что забыл сообщить полиции о приказе Молы освободить Ирибаррена. Он также забыл сообщить Ирибаррену, что Мола не только не отрекся от него, но и яростно защищал его по телефону. Однако, как позже обнаружил Ирибаррен, многие старшие офицеры, близкие как к Моле, так и к Франко, были обижены его книгой[890]. После неоднократных попыток добиться издания исправленного и вычищенного цензурой варианта Ирибаррен позволил Хоакину Аррарасу убедить себя написать совершенно новую, хвалебную биографию Молы: «Вы видели Молу в тапочках, но публике вы должны представить другой, героический и парадный портрет погибшего генерала»[891].

2 июня у Молы случился жесткий телефонный разговор с Франко. Неизвестно, о чем они говорили, но адъютант слышал, как он произнес, прежде чем швырнуть трубку: «Я не понимаю. Нет. Я повторяю. Я этого не потерплю». Позже люди слышали, как он выражал свое недовольство тем, что Франко уделял немцам больше внимания, чем ему, а также ворчал, что Франко допускает коррупцию. Ходили слухи, что Франко собирался отстранить Молу от командования Северной армией, чтобы лишить его славы завоевателя Бильбао[892].

3 июня 1937 г. Мола погиб в авиакатастрофе. Он вылетел из Памплоны в Виторию, а оттуда в Бургос. В провинции Бургос, между деревнями Кастиль-де-Пеонес и Алькосеро, самолет потерпел крушение, и все находившиеся на борту погибли. Очевидцы из этих деревень, которые видели самолет непосредственно перед падением, говорили, что не слышали шума мотора. Это дало почву для подозрений в саботаже; говорили, что в топливный бак был подсыпан сахар, что могло бы объяснить остановку двигателей. В пользу этой версии свидетельствовало и то, что, как рассказывал Ирибаррен, в ночь перед катастрофой была, по-видимому, предпринята попытка протаранить автомобиль Молы. Официальная версия, что самолет просто врезался в склон холма в густом тумане, выглядит сомнительной из-за показаний свидетелей, которые ясно видели самолет. Пастух, который первым добрался до места крушения, рассказывал, что самолет летел вкривь и вкось, как будто за штурвалом никого не было. Отец пилота, Анхель Чаморро, был убежден, что его сына