Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

– Твой брат Рюрик зарезал её жениха, княжича Вадима, – с равнодушным видом ответила она. – До самого князя ей не добраться, а вот причинить ему боль, убив тебя, Драга́на может. А дальше… Жизнь длинная. Глядишь, их пути-дорожки пересекутся, и уж тогда твоему Рюрику несдобровать!

– О том я уже не узнаю, – горько улыбнулся Синеус. – Ты ж меня нынче собралась казнить. Как это сделаешь? Чем? Ножом, топором или копьём? А может, на костре сожжёшь? У тебя это должно хорошо получиться.

– Не переживай, княже, будешь умирать долго и так же страшно, как твой сын!

– Расскажи мне о нём, – после недолгого молчания попросил он, опустив вниз голову.

– Посмотри на меня! – Рослава повернулась к нему лицом. – Помнишь нашу первую ночь у костра в лесу? Ты тогда поклялся именем Перуна, что никогда не бросишь меня, а ежели я понесу от тебя, то пришлёшь сватов к моему отцу, племенному вождю Тилею. Иль не правду я говорю?

– Что было, то было, – угрюмо вымолвил князь.

– А какие кары призвал тогда на свою голову за обман, небось уже забыл? В моей душе они остались на всю жизнь! Хочешь, повторю?

– Ну-ну, – криво усмехнулся Синеус.

Она заговорила, подражая голосу князя:

– Если я брошу или позабуду тебя и наше дитя, то пусть огненные стрелы-молнии Перуна поразят меня с небес, а его земной посланец пронзит клинком моё сердце!

Оба замолчали, глядя в разные стороны.

Первой не выдержала Рослава:

– Ты не забыл, как со своими друзьями Клеком и Платом жил в нашем посёлке Заозёрном аж десяток дней, пересчитывая по головам всех жителей округи, а потом ругался с моим отцом и он обещал вас всех убить?

– Такое не забудешь, – тяжело вздохнул князь.

– А как я каждую ночь бегала к тебе, это хоть помнишь?

– Столько годов уже прошло, – пожал плечами Синеус. – Тогда я молодой и беззаботный был, много глупостей наделал.

– Для меня всё – будто вчера случилось!

– Ты про сына лучше расскажи!

Рослава взглянула исподлобья на князя и заговорила монотонным скучным голосом, словно речь шла не о ней:

– Когда я узнала, что понесла, сразу же отправила о том тебе весточку с нашими охотниками, побывавшими у торговцев оружием в Новогороде. Ты прогнал тех людей. Сказал им, что никакой Ростиславы не знаешь. Тогда я сама пришла на лыжах в крепость. Увидала издали тебя, стоящего подле хоро́м княжьих, важного такого, красивого. Я обрадовалась, со всех ног бросилась навстречу, а ты заметил меня и скрылся в тереме. Туда уж пробраться было никак нельзя. Долго я ждала у крыльца, продрогла. Всех входящих в хоро́мы людей просила позвать княжича Синеуса. Надо мной мужики смеяться стали. Какой-то толстый дядечка сжалился надо мной и сказал, что через другой ход ты вышел. Да и не надобно никого искать. Таких девок, как я, у каждого ратника по всей округе много наберётся. А уж у княжича…

– И что ты?

– Ушла я тогда в свой посёлок, обиду лютую на весь ваш княжий род затаила, а к лету уже с пузом ходила, а потому опять в Новогород засобиралась, но уже на телеге. А что мне ещё оставалось делать? Отец пригрозил из дома выгнать, коли без мужа вернусь, а ребёночка убить обещался. Видать, ненавидел тебя сильно.

– Что-то не припомню твоё пузо, – улыбнулся князь. – Может, не встретились мы тогда?

– Так ты ж, оказывается, ещё весной с молодечной дружиной своего брата на Великие озёра в поход уплыл. Как я тогда плакала! Домой возвращалась, будто на смерть шла!

– Неужто отец выгнал?

– Тилей даже разговаривать со мной не стал. Сказал лишь, чтобы убиралась из посёлка подальше, а когда он узнает, где я со своим рождённым щенком живу, то придёт туда и убьёт обоих.

– А ты?

– Собрала одёжу, оружие, запас еды на три дня, поклонилась низко дому своему и в лес пошла, не разбирая дороги.

– Могла к родичам податься! – задумчиво произнёс Синеус.

– Никто бы меня не принял. Кому с племенным вождём ссориться хочется? А потому построила себе шалаш и всё лето прожила на берегу озера. Охотилась, грибы и ягоды собирала, рыбу ловила. Ближе к осени пришлось выходить к жилью, а то рожать одной мне было дюже страшно. Не помню, как долго шла, но когда увидела много домов, ноги мои подкосились. И всё. Больше ничего не помню. Подобрала меня на окраине посёлка Драга́на. Велела принести к себе. Вот у неё в доме я и родила мальчика. Племенной вождь Родогор назвал его Звезда́н – рождённый под звездами.

– Какой Родогор? – встрепенулся князь. – Тот, что в Бережцах правит?

– Ну да, – пожала плечами Рослава. – А ещё он – дядька Драга́ны!

– Так это ж получается, мы с ней дальние родичи? Родогор – тоже мой дядька.

– И что с того? – махнула рукой девка. – Мы о том давно знаем! Не надейся, это тебе не поможет! Родогора убил твой второй брат Трувор.

– Да-а-а! – тяжело вздохнул он. – Боги смеются над всеми нами. Но прости, продолжай свой рассказ. Что же дальше случилось?

– Малыш появился на свет крепеньким и здоровеньким. По первости с ним было тяжело, но мне во всём помогала Драга́на.

Рослава замолчала, и Синеус заметил, как глаза девки наполнились слезами. Она словно заново переживала прошедшие события.

Князь понял это и больше её не торопил.

– В разгар зимы, когда стояли сильные холода, в посёлок со своими людьми прискакал племенной вождь Тилей. Похоже, у него были какие-то дела с Родогором. Я не успела спрятаться. Отец увидел меня и пришёл в дикую ярость. А когда ему на глаза попался мой малыш, он выхватил его из колыбельки, распахнул дверь на двор и выкинул Звезда́на в сугроб. Наши бабы бросились к выходу спасать малыша, но на их пути встали телохранители Тилея. Даже самому Родогору они не позволили выйти!

– А ты?

– Я бросилась с ножом на отца, но Тилей одним ударом свалил меня с ног, отнял оружие и за волосы потащил к двери. Не сомневаюсь, что здесь же и убил бы, но вмешалась Драга́на. Она схватила висевшее на стене короткое копьё и бросила его в Тилея. Остриё попало моему отцу в ляжку, и он упал. Его охрана схватилась за мечи, но в дело вмешались телохранители хозяина дома. Всё едва не закончилось дракой. Меня же долго приводили