Символ власти - Арсений Евгеньевич Втюрин

Князь с болярином в окружении телохранителей приблизились к ним, внимательно всматриваясь в искажённые болью лица.

– Кто вас послал убить князя? – негромким голосом заговорил Бейнир. – Советую сразу сказать, а то я сделаю так, что вы станете завидовать мёртвым!

Он навис над долговязым парнем с торчащей из бедра стрелой:

– Начну с тебя, друже. Откуда ты приплыл в Изборск? Говори!

Под тяжёлым взглядом викинга тот съёжился, уменьшаясь в размерах и тупо глядя в землю перед собой.

– Будешь молчать – умрёшь лютой смертью! – равнодушно произнёс Бейнир, присев на корточки рядом с пленником.

Его рука ухватилась за стрелу и слегка качнула древко в сторону.

Парень дёрнулся от боли, на глазах у него выступили слёзы.

– А-а-а-а-а-а! – тихонько завыл он.

– Я жду! – продолжал наседать на него викинг, потянув стрелу вверх.

– Мы все из Бережца! – зачастил словами пленник. – Ходили в дружине под рукой племенного вождя Родогора, который погиб от стрелы князя Трувора под стенами Новогорода. Его племяшка Драга́на захотела отомстить за смерть своего ближнего любимого родича и наняла два десятка воинов, чтобы они убили князя. Пообещала заплатить золотом. Много.

– Ещё что знаешь? Не тяни, рассказывай!

– За князем Рюриком и князем Синеусом тоже убивцы ходят! Это она их послала.

– А чем князья ей не угодили? – Бейнир ошарашенно смотрел на парня.

– Рюрик убил на поединке княжича Вадима, а у них с Драга́ной дело к свадьбе шло. До князя ей не добраться, слишком хорошо его охраняют, а вот Синеуса могут где-нибудь одного подкараулить.

– Д-а-а! – Викинг поднялся на ноги и повернулся к Трувору. – Надо слать людей на быстрой лодке в Белоозеро! Мы должны упредить твоего брата!

– Распорядись немедля! – кивнул головой князь и почувствовал, как кто-то сбоку дёргает его за рукав. Такое по отношению к нему не позволял себе никто.

Он повернул голову и увидел ту самую девчушку, из-за которой ему пришлось выйти из крепости к озеру.

Её чумазое лицо со следами слёз рассмешило Трувора. Князь почему-то вспомнил своего сына Воислава, и на душе стало светло и радостно.

– Опять ты? – Трувор почувствовал, как прохладная детская ладошка коснулась его руки, а маленькие пальчики осторожно начали искать, за что бы уцепиться. – Ты нашла свою маму?

Девчушка не успела ответить.

– Пропустите! Пропустите меня к ребёнку! – раздался пронзительный испуганный женский голос.

Окружающие князя телохранители с улыбкой переглянулись и расступились, освобождая проход худощавой бабе с выбившимися из-под платка рыжеватыми волосами, одетой в полотняный сарафан с наброшенным на плечи тонким шерстяным плащом.

– Это не моя мама! – подняла на неё глаза малышка. – Я не знаю эту тётю!

– Кто ты, женщина? – воскликнул Трувор, с удивлением окидывая взглядом незнакомку с ног до головы.

– Я – твоя смерть, князь!

Длинное тонкое лезвие ножа вынырнуло из-под складок плаща и с тихим чмоканьем вонзилось спереди в горло Трувора, проникая сквозь нёбо рта в мозг.

«От судьбы и воли богов нельзя уйти!» – пронеслась в голове князя последняя мысль.

Не управляемые мозгом руки и ноги подогнулись, и тело рухнуло навзничь, увлекая за собой девчушку, так и не выпустившую из ладошки его палец.

Глава 56

Шорох шагов давно затих, а князь всё прислушивался и прислушивался к звукам леса, как будто чего-то ждал. Не мог он поверить, что закончит свою жизнь вот так просто, будучи повешенным на берёзе. Неужто его не ищут? Куда делись пятеро телохранителей? Или девки их всех убили? Сотни ратников и жителей Белоозера уже давно должны были обходить окрестности в поисках своего правителя. Но вокруг стояла тишина.

Он понимал, что ему долго не простоять. Скоро затекут мышцы спины и ног, захочется пошевелиться. Вот только делать это нельзя, ступни могут соскользнуть с камня. Синеус чувствовал, как шумит в голове, становится тяжело дышать, а капли пота заливают лоб и лицо.

«Вешать девки всё-таки не умеют, – мысленно улыбнулся князь. – Узел надобно сзади делать, а то петля не слишком плотно шею охватывает, а потому воздух проходит в горло».

Солнце медленно поднималось вверх по небу, слепя ему глаза, жара усиливалась.

Скоро он почувствовал, как натянулся ремень, словно неведомая сила затягивала петлю.

Сколько мог, Синеус сопротивлялся этой силе, но, когда терпеть уже стало невмоготу, ему пришлось встать сначала одной ногой, а потом и второй на половинки деревянных чурбаков, сразу приподнявшись над камнем на пяток дюймов. Подвигав шеей и подбородком, князь сумел ослабить петлю и с шумом несколько раз глубоко вздохнул, наслаждаясь воздухом и самой способностью дышать.

Пока он всё ещё оставался жив. Но это только пока. Оставленные Рославой на камне чурбаки продлили его жизнь. Похоже, это был её прощальный подарок.

От усталости и жары мысли в голове начали путаться.

Солнце уже клонилось к закату.

Князь не сомневался, что к вечеру всё будет кончено.

«Как жаль, что не довелось проститься с Карин и Мечеславом, а также Рюриком и Трувором, самыми близкими и родными людьми! – пронеслась в голове мысль. – А сколь долго им придётся мучиться в неизвестности, ведь никто не найдёт моё тело, не расскажет, где и как я погиб!»

Ему стало так жаль самого себя, что Синеус застонал от бессилия.

Спазм сжал горло, а на глаза навернулись слёзы. Князь попытался стряхнуть их, но неожиданно осознал, что не может пошевелить шеей. Ремень впился в кожу и снова тянул тело вверх. Воздух с хрипом и свистом втягивался в горло. Синеус уже чувствовал головокружение, а гулкие удары собственного сердца разрывали грудь.

Отчаяние в душе сменилось полным безразличием к собственной жизни. Проваливаясь в темноту, он, как будто во сне, увидел рядом с собой человека на белоснежном коне и услыхал его гортанный голос:

– Срежьте ремень, живо! Освободите шею от петли! Негоже князю болтаться на дереве! Руки! Руки развяжите!

«А вот и сам бог Перун спустился за мной с небес!» – промелькнула в голове последняя мысль.

И тут же свет погас.

Синеус очнулся от того, что один человек с силой давил ему ладонями на грудную клетку, пытаясь наполнить её воздухом, а второй лил тонкой струйкой воду на лицо.

Подняв взгляд чуть выше, он увидел стоящего над ним удивительно знакомого молодого светловолосого мужчину с длинным узким шрамом на правой щеке, одетого и вооружённого, как новогородский ратник.

И это был не бог Перун.

– Ну что, княже, оклемался? – Спаситель смотрел на него с чувством искренней тревоги и заботы. – Кабы мы не подоспели, отправился бы ты в дальний путь в мир нави!

– Доман! – просипел