Синий на бизани - Патрик О'Брайан

Смотр, конечно, оказался не очень веселым мероприятием: неизбежно названное первым имя "Андерсон" было встречено тяжелым, смущенным молчанием, а в списке рядом с ним появилась буква "Д", что означало "дезертир", которых Джек в своей карьере в качестве командира корабля знавал не так уж и много. Он не спрашивал о числе покинувших команду и, судя по тону его офицеров, ожидал, что все будет гораздо хуже. Большинство старых, опытных ветеранов "Сюрприза" были на месте, и он приветствовал каждого по имени: "Ну, Джо, как у тебя дела? Дэвис, я рад тебя видеть, но ты должен показать голову доктору", и они отвечали с такой очевидной и теплой доброжелательностью, что это компенсировало отсутствие многих хороших моряков, не говоря уже о нестроевиках и членах ютовой команды.

Этот странно обнадеживающий смотр проходил на борту пришвартованного корабля, над носом которого плотникам – если таковые найдутся, – предстояло основательно поработать, и закончился он ласкавшими слух словами Хардинга:

– Сэр, мистер Дэниел сказал мне, что "Рингл" только что сообщил о своем прибытии.

– Я очень рад это слышать, – сказал Джек. – У мистера Рида, несомненно, есть послание для лорда Кейта; пожалуйста, передайте, что, когда он доставит его, я буду рад, если он со мной пообедает. А пока давайте вместе с плотником осмотрим нос фрегата.

Они стояли, пригнувшись, в той носовой части корабля, которая при обычных обстоятельствах находилась бы далеко внизу; к этому времени их глаза привыкли к темноте и к тому свету, который излучали фонари, и они, сокрушенно вздыхая, рассматривали ужасные трещины вокруг брештуков.

– Послушай, – обратился Джек к плотнику. – я думаю, ты прекрасно знаешь, что верфь еще очень, очень долго и пальцем о палец не ударит. Знаешь ли ты кого-нибудь из коллег-плотников, ведущих частные дела и имеющих достаточно древесины и умений, чтобы позволить нам хотя бы выйти в море и добраться до Фуншала, на верфь да Соузы?

– Что ж, сэр, – сказал плотник. – есть одна небольшая частная судостроительная верфь чуть дальше залива Росия; я когда-то плавал помощником шкипера с ее владельцем, и на днях он показывал там мне отличную древесину. Но эти парни работают, так скажем, с состоятельными клиентами, и их услуги стоят очень дорого. А чтобы сделать какую-то работу здесь, на королевской военно-морской верфи, им пришлось бы пробраться сюда тайком и много кого по пути подмазать.

– А ты можешь назвать приблизительную цену?

– Боюсь, это будет стоить не меньше десяти гиней в день, сэр, и это кроме стоимости древесины.

– Что ж, договаривайся с ними, – сказал Джек. – И, пожалуйста, передай своим друзьям, что они получат хорошую премию, если мы сможем выйти в море до новолуния.

Они со Стивеном сошли с корабля и двинулись вдоль мола, глядя на восток, на белые паруса "Рингла", который, борясь с ветром, быстро шел вперед, и вскоре Джек сказал:

– Думаю, я принял решение. Считаю, что плотник с друзьями подлатают фрегат достаточно для того, чтобы мы могли надеяться добраться до Мадейры и хорошей верфи, откуда мы сможем вернуться домой.

– Домой, брат мой?

– Да, разумеется: во-первых, чтобы попасть на верфь Сеппингса, лучшую во всей Англии, где "Сюрприз" практически построили заново. А во-вторых, чтобы набрать подходящую команду из настоящих, опытных моряков. Для нашего южноамериканского предприятия, безусловно, требуется сильная команда, даже без учета наших договоренностей с чилийцами. Настоящая гидрографическая съемка тех берегов потребует наличия на борту корабля по-настоящему опытных моряков., не говоря уже о погоде в районе мыса Горн...

– Очень досадно, что эти бедняги дезертировали.

– Да, вы правы: к тому времени, как мы обогнули бы мыс Горн, боцман и его помощники, не говоря уже об усилиях офицеров и капитана, могли бы превратить этих оборванцев в более или менее пригодных к делу моряков. Но на самом деле мне трудно их винить. Мы ничего не могли бы им предложить, кроме тяжелой работы, скудного питания и жестоких штормов, без возможности получения призовых денег и отпусков домой. Конечно, как только даже самые посредственные моряки перестанут быть востребованы, – а это произойдет через месяц или два, – и как только они потратят свои деньги, – что, скорее всего, произойдет гораздо раньше, – место на "Сюрпризе" станет желанным для многих. Но что касается нас, то я почти уверен, что мы сможем набрать достаточно по-настоящему способных моряков, которых недавно списали на берег с военных судов, чтобы укомплектовать сильную команду, способную сражаться. А сейчас, с теми немногими хорошим парнями, что остались на борту, мы способны лишь управлять судном, но не вести бой. Но я вижу, что вы расстроены, брат мой?

– Меня беспокоят чилийцы. Все это – текущий ремонт, заход на Мадейру, – займет уйму времени, а чилийцы охвачены революционным пылом и жаждут немедленных или почти немедленных результатов. Смогут ли они подождать?

– Выбора у них нет. Не каждый день правительство направляет военный корабль для составления карт их прибрежных вод и совершения по ходу дела небольших добрых поступков.

– Надеюсь, вы правы, любезный друг. Но не забывайте, что они иностранцы.

– Само собой, это говорит совсем не в их пользу. Бедняги. Однако, судя по тому, что вы мне рассказали, они уже много лет всем сердцем стремятся к независимости. Полагаю, это доказывает наличие у них определенной выдержки. Когда мы будем в Лондоне или где-нибудь еще, если уж на то пошло, то, если хотите, я могу поговорить с руководителями их миссии и изложить им суть дела простыми моряцкими словами. Уверен, они тут же меня поймут.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Стороннему наблюдателю показалось бы очень трудным, если не невозможным, завести роман в таком маленьком и тесном сообществе, как Гибралтар; однако те, кто не возражал против сочетания легкомыслия и любви, делал это, или пытался делать, и причем в совершенно удивительных масштабах. И когда нынешняя любовница лорда Бармута – исключительно порочная женщина, ненавидевшая Изабель, – рассказала ему, что они с Джеком Обри ежедневно встречались на сеновале или в доме отзывчивого друга, это его не очень удивило. Он не то чтобы в это сразу поверил, ведь нежная, непринужденная фамильярность вовсе не была удивительной в тех, кто был знаком с детства. И все же ему не нравилось, когда об этом говорили, – когда дело