Синий на бизани - Патрик О'Брайан

Как раз вовремя, – воскликнул он. – Вот, Стивен, видите? Кран поднимает мачту, потом переносит ее на палубу... теперь опускает, осторожно, это нужно делать очень осторожно... Хардинг подает команду... и вот она на месте! – Затем последовали все остальные необходимые действия: натянули ванты и штаги, установили марс, потом на место встала стеньга. – Ну, вот так, – сказал Джек. – Отличная работа. Вы бы ни за что не захотели пропустить такое увлекательное зрелище.

– О, несомненно, – ответил Стивен.

– И, уверен, мистер Уэллс объяснил вам те немногие детали, которые вы раньше не замечали?

– Да, и очень подробно. Я очень ему благодарен.

– Прекрасно, просто отлично. Что ж, возвращайтесь на корабль, мистер Уэллс, и скажите мистеру Хардингу, что доктор все это видел и остался чрезвычайно доволен. Я скажу вам, в чем дело, Стивен, – продолжал он, когда стало слышно, как мичман спускается по лестнице с таким грохотом, будто там опрокинули тачку с кирпичами. – адмирал самым неожиданным образом изменил курс, – на 180°, не меньше, – и теперь он так спешит от нас избавиться, как будто мы разносчики чумы. В эту самую минуту они суетятся на артиллерийском складе, и я не сомневаюсь, что, как только печи на камбузе погаснут и остынут, к борту подойдет пороховая баржа. Он упоминал, что дома беспокоятся по поводу того, что наше плавание в Перу затянулось.

– Надеюсь, речь не шла о том, что вами могут быть недовольны? В конце концов, нельзя сказать, что мы впустую тратили время на какую-то бессмысленную ерунду.

– Нет. Полагаю, это обычное нетерпение со стороны чиновников. Часто ожидается, что корабли Его Величества будут находиться в двух местах одновременно, независимо от разницы в долготе... О, видите, отчаливает лихтер с ядрами. Отлично!

Всю оставшуюся часть дня на борт грузили провизию и боеприпасы, что привело скудную команду если не в изнеможение, то, по крайней мере, в состояние полной трезвости; а каюта мичманов пополнилась тремя молодыми джентльменами – Гловером, Шефердом и Стором, – двое из которых были сыновьями бывших товарищей Джека по плаваниям, а третьего навязал ему сам лорд Бармут. Несмотря на их прекрасную новую форму, мистер Хардинг тут же приказал:

– Помогите на погрузке, да пошевеливайтесь, эй, там, слышите меня?

Несколько минут спустя, когда солнце уже почти коснулось берега Африки, капитанский катер Джека был спущен на воду (с новым рулевым, Лэтемом, который, хоть и был отличным моряком, никогда не смог бы занять место Бондена в сердце капитана или своих товарищей, что он и сам прекрасно понимал).

– Хотя и несвоевременно, я должен засвидетельствовать свое почтение лорду Кейту, – вполголоса сказал Джек.

– Я бы хотел поехать с вами, мне нужно оставить в городе сообщение, – пробормотал Стивен. Его сообщение было тщательно зашифрованной запиской для доктора Джейкоба, в которой он просил его сообщать все, что ему удастся узнать о присутствии или отсутствии чилийцев, и, если события будут иметь хоть сколько-нибудь важное значение, приехать в Фуншал самому.

Он оставил это послание в надежных руках хозяйки дома, спрятавшей его на своей вместительной груди, и направлялся обратно к берегу, когда услышал голос, окликнувший его по имени, и, обернувшись, увидел леди Бармут в сопровождении мистера Райта и горничной. После обмена приветствиями мистер Райт сказал:

– Вот удачная встреча! С вашего позволения я оставлю вас в обществе доктора Мэтьюрина и поспешу к главному гидрографу, – С этими словами он и в самом деле поспешил прочь, уронив из кармана носовой платок.

– Господи, что за чудаковатый старик! – мягко сказала Изабель. – Пепита! – воскликнула она по-испански. – Этот джентльмен обронил носовой платок, подними его и верни владельцу, ради всего святого. Дорогой доктор Мэтьюрин, я так рада вас видеть! Вы не могли бы угостить меня шербетом в "Бомбе", вон там? Я просто умираю от жажды.

– А я рад видеть вас, леди Бармут, – ответил Стивен, предлагая ей руку. – Я как раз о вас думал.

– Очень лестно это слышать. А в связи с чем вы обо мне вспоминали?

– Я задавался вопросом, не будет ли с моей стороны дерзким, учитывая краткость нашего знакомства, зайти к вам попрощаться.

– Ну что вы, мой дорогой доктор, как вы можете так говорить! Но почему, скажите, вам приходится прощаться? Я полагала, что мы еще долго сможем наслаждаться вашим обществом.

– Увы, как я понял, сегодня поздно вечером мы отплываем, если ветер будет таким, как хотелось бы капитану Обри. В настоящее время он прощается с четой Кейтов, и я уверен, что он успеет уладить все необходимые вопросы в штабе флота.

– А меня как раз нет дома, – Она немного подумала и продолжила: – Мне было бы очень жаль упустить возможность с ним попрощаться. Мы ведь с Джеком Обри старые друзья. Возможно, я еще застану его у нас. Пойдем, Пепита. Любезный доктор Мэтьюрин, большое вам спасибо за этот вкуснейший шербет. Прошу вас, не провожайте меня.

Он действительно не стал ее провожать, а только встал и смотрел, как она уходит в сопровождении своей горничной, – той самой легкой походкой, которую он помнил.

И эту же легкую, воздушную походку он узнал поздно вечером в тот день, когда бриз стал стабильным, и "Сюрприз", наполнив ветром фок- и грот-марсели, заскользил вдоль внешней стороны мола, а его фонари слабо освещали фигуры в вуалях, одна из которых осторожно махала рукой, хотя такое зрелище на этой набережной расставаний было столь обыденным, что не привлекало внимания немногочисленных и неподвижных рыбаков.

Следующие несколько дней они шли при теплом умеренном бризе, единственным недостатком которого было то, что он менял направление с запад-северо-запада на север-северо-запад, так что время от времени они двигались довольно круто к ветру, а иногда ветер был почти боковым, но они всегда могли нести все передние паруса. Такое плавание могло бы оказаться очень приятным, если бы они не так спешили. Но все эти неофициальные работы в носовой части фрегата не смогли полностью восстановить его способность идти круто к ветру, которая была весьма выдающейся до того ужасного столкновения, и снова и снова "Ринглу", который в любом случае имел парусное вооружение шхуны, приходилось потравливать шкоты или даже убирать паруса, чтобы не уходить далеко вперед. Как бы скрытно ни производились эти маневры, они не могли ускользнуть от глаз экипажа "Сюрприза" и ранили матросов и