Открытие Америки - Алексей Крайнов

– Ну, мне тоже так казалось, но время уточнило планы. Подзастрял я тут, движения вверх не увидел. Продолжу в России, там должно быть понятнее, что к чему.

Бетти принесла нам по тарелке всесезонного хита: толстые сосиски с горячим пюре и коулслоу.

– Слушай, ну я тебя понимаю. Карьеру делать непросто, особенно на форклифте. – Он по-дружески засмеялся. – Кстати, помнишь Оскара? Музыканта?

– Да, конечно! – Вот он удивил меня, заговорив об этом чуваке!

– Всё мне тебя напоминал с твоей музыкой. Так вот, он в своей конторе повышение получил. Теперь целой командой сейлзменов руководит в Милуоки, сам к нам теперь не приезжает – новую кассету передал с продавцом из команды.

– Ха! Классная история! – Я оценил такой поворот. – Карьеру делает, но и песни свои не забывает! Как успевает вообще?

– Думаю, просто ещё не женился. – Мартин подмигнул мне и перешёл к сосискам. – Появится жена, заведутся дети – будет не до песен, гарантирую!

– Ладно… Как ты, как Эмма, Даниель?

– Всё в порядке, растём, о втором думаем. Только Эмма условие мне поставила: второй будет, когда переедем в дом побольше. В этом не хочет ютиться. Вот как жёны мужей мотивируют, представляешь?

– А как Винсент, Дари? Прошла у них боль от расставания со мной?

– Да не знаю, как тебе сказать… Всё по-старому. Пытался меня к ремонту своего поместья привлечь, да я отказался сразу. Знаю, бывал в дружбе с боссом. Второй раз в эту реку не полезу.

Я достал из кармана заветную красную тряпицу.

– Мартин, если есть желание, оставь мне на память автограф. На бандане. Это моя реликвия из России. Храню её давно. Перед отъездом собираю подписи от американских друзей.

– Конечно, в чём вопрос!

Он взял у меня ручку и написал на краю ткани: «Мартин Фернандез. Удачи во всём!»

Я попрощался с Бетти, подняв за неё кружку крепкого пролетарского кофе. Не стал вдаваться в подробности своих планов. Пусть в этом месте я останусь желанным клиентом навсегда.

Мы прошлись с Мартином вдоль Гранд-авеню до моей машины, пожали друг другу руки и обнялись на прощание. Я сел в своё авто и покатил вниз к Мичигану.

По пути я напоследок окинул взором старые ангары «Ламбер хауса», вспомнил недавнюю жизнь и работу. В голове мелькнули образы того времени: запах дерева, шум погрузчика, новогодние ёлки, шутки Мартина и Хосе. Всё это и спустя десятилетия останется частью меня.

* * *

Мирко я застал в монастыре только со второго раза, заехав вечером, около девяти. Встретил его на парковке под фонарями у входа в кельи.

– Чёрт, Алекс, что с машиной? – воскликнул Мирко.

Другого вопроса от этого автобоя я и не ожидал!

– Да так, разбил фару, пока не заменил.

– Эх, жалко птичку! Ну ничего. Как сам? Давно ты не заезжал!

Он обнял меня в приветствии.

– Да, решил на прощание заглянуть. Возвращаюсь в Россию, Мирко!

Он сделал шаг назад, провёл рукой по затылку.

– Да ты что? Передумал оставаться?

– Получается, да. Боролся до последнего, но что-то не пошло… На родине, думаю, лучше получится. – От этого человека мне нечего было скрывать, говорил как есть.

– Эх, понимаю тебя, дружище. Ну, жизнь – штука такая, не знаешь, как повернётся!

– Как ты, братья, мать, Драго?

– Всё потихоньку, мы до сих пор здесь, копим деньги. Я всё там же работаю, в сервисе. Машина моя на ходу и с фарами, не жалуюсь. – Он улыбнулся и похлопал меня по плечу. – Братья вспоминают тебя, передам им приветы!

Я взял у Мирко автограф на бандану, и мы распрощались. Сербы – особые люди, это я запомнил на всю жизнь.

* * *

Не мог забыть я и про свою покалеченную одноглазую «Мицубиси». Эх, должна моя верная японка сослужить мне последнюю службу!

Я разместил объявление в местной газете, указав цену в тысячу долларов. На следующий день мне позвонил какой-то парень, спросил, отдам ли я за восемьсот. Убедившись, что он понимает, что у машины разбита фара, что пробег конкретно за двести тысяч, что барахлит печка, я согласился на восемьсот, и мы договорились о сделке через пару дней.

При встрече я подписал титульный документ, передал ключи. Получил восемьсот долларов сотнями, сложил их в кошелёк на груди, тот самый, с которым когда-то приехал в США. Доллары эти пригодятся на первые месяцы в Екате, пока не обустроюсь, не найду работу.

С грустью и благодарностью похлопал по капоту мою верную машину: «Спасибо тебе, мой механический, но такой живой организм! Без тебя я бы тут долго не протянул! Прости, что оставляю тебя без глаза и нормальной заботы, еле хватало на себя самого».

* * *

Из трофеев я брал с собой в Россию две гитары, Гардения – альбом с репродукциями из Чикагского музея и открытки с видами Windy City для родителей и сестёр.

В прощальный вечер я пожарил картошку с луком, Гардения приготовила мою любимую кесадилью с курицей и яйцом. Проживая на чемоданах последние совместные часы, мы общались искренне, как всегда.

– Билеты на самолёт купил, машину продал, – рассказывал я. – Как у тебя? Всё по плану?

– Да, мы на днях билеты в Мехико покупаем, берём прямой рейс. Я к подругам временно переезжаю, чтобы вместе подготовиться.

– Что с машиной делать будешь?

– У меня её знакомые купят за пятьсот долларов. Думаю, удачная сделка!

Мы не нажили богатства, собственности и особых связей, закрывать дела было несложно.

– Как настроение перед возвращением? – спросил я.

– В ожидании! Родной дом сейчас прямо как рай вижу. Хочу туда, ничто меня не остановит!

Как когда-то на первом свидании в ресторане, я положил ладонь на её руку.

– Я буду вспоминать наше время здесь, Гардения. Бывало нелегко, но ты делала мою жизнь особенной, такой её здесь и запомню!

– Алекс, с тобой мне было тепло даже в эту холодную чикагскую зиму, – ответила она, не забирая руки. – Помни: ты достоин самого лучшего!

Мы закончили ужин.

Я сходил за банданой и попросил Гардению оставить подпись. Она расправила ткань и аккуратно вывела:

A Alex, Con Amor, Gardenia

Той ночью мы в последний раз засыпали вдвоём, в обнимку.

Горячий человек с холодного Урала и смуглая шоколадка из жаркой Мексики, чьи судьбы прочертили свои неровные линии на эпическом полотне покорения Америки!

Каждого из нас ждал путь домой – в родные города, к друзьям и новым главам жизни. Что принесёт нам следующий уровень, найдём ли мы то,