Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

могу всё управление отпустить. Что касается сотрудников четвёртого отдела, то, в конце концов, они своё дело сделали. Приказ выполнен. Работа продолжается, но с этим справятся оставшиеся сотрудники. Повторю для всех. Наш фронт здесь! Скажу честно, я бы тоже желал своей отправки на запад, в действующую армию. Вместе со всеми там понесли большие потери и наши сослуживцы. Но, если все уедем, кто здесь останется? Японские спецслужбы вели, ведут и будут продолжать вести агентурную деятельность. У нас под боком консульства Маньчжоу-Го и Китая. Вот они, можно сказать, на соседней улице. И ещё… – Исай Исаевич сделал паузу. – Нам поступила оперативная информация, что недавно было усилено офицерами, хорошо знавшими Советский Союз, пропагандистское отделение 8-го отдела 2-го управления Генштаба японской армии, которому было поручено разработать планы проведения антисоветской агитации и пропаганды и организации повстанческих отрядов в период нападения Японии на советский Дальний Восток. Широко планировалась засылка на территорию СССР агентов с целью проведения пораженческой агитации, распространения антисоветских листовок и разного рода провокационных слухов. На занимаемой в ходе действий советской территории японским командованием предусматривалось создание поэтапных штабов во главе с представителями японской военной миссии, жандармерии и армии. Штабы должны были вести борьбу с партизанами, выявлять коммунистов и комсомольцев, ответственных сотрудников НКВД и контрразведывательных органов, осуществлять разведывательную и контрразведывательную работу, организовывать пропагандистские мероприятия среди населения оккупированных территорий. Кроме того, на штабы возлагалась ответственность за порядок и безопасность передвижения воинских грузов к линии фронта. На этом всё, товарищи. Все свободны.

…Вернувшись после совещания в свой кабинет, Исай Исаевич подошёл к окну. Раздвинув тяжёлые плотные шторы, долго и пристально смотрел на город с высоты пятого этажа управления.

Город расположен на склонах сопок. Во время дождей улицы становились труднопроходимыми даже для пешеходов, не говоря о транспорте. Потоки воды размывали улицы, несли большое количество песка в центральную часть города. Песок высыхал, и в ветреную погоду над городом поднимались тучи пыли. Построенные в конце 1920-х годов канавы для задержки ливневых вод к 1940 году были размыты и занесены песком. Борьба с песком и пылью, отвод ливневых вод, асфальтирование улиц – главные задачи благоустройства города, которые решались очень медленно из-за отсутствия средств. А сейчас и вовсе не до этого. Промышленность города представлена государственными и кооперативными предприятиями. Наиболее крупные из них – это паровозоремонтный завод, лесозавод, кожевенный завод, овчинно-шубный завод, хлебозавод, спиртзавод, два кирпичных завода, несколько шахт треста „Востуголь“, теплоэлектростанция, мелькомбинат. Крупные промышленные предприятия из западной части СССР эвакуации в Забайкалье не подлежали, поэтому выпуск продукции для фронта мог происходить на уже существующих мощностях. Одним из главных экономических ресурсов области оставалась железная дорога. С первых дней войны важнейшей задачей для железнодорожников стало обеспечение фронта всем необходимым. Множество войск, боевой техники, боеприпасов, продовольствия, горюче-смазочных материалов шло по стальным магистралям в западном направлении. На восток следовали эшелоны с гражданскими людьми, ранеными военнослужащими и эвакуированными предприятиями.

Из головы Исая Исаевича не выходил только что состоявшийся непростой разговор с подчинёнными, их вопросы по поводу рапортов с просьбой направить на фронт.

„Что бы они сказали, если б знали, что их начальник сам уже несколько раз обращался с подобной просьбой напрямую к куратору, заместителю наркома государственной безопасности?“ – мысленно спрашивал себя Кондратюк.

8

Полковник Текамуро назначил встречу подчинённому – майору Акио – в неофициальной обстановке. Пригласил в свой летний дом.

Традиционный японский дом – явление, не имеющее аналогов в мировой архитектуре. В своём классическом виде такой вид жилья сложился в XVII–XVIII веках. В его конструкции отразились все особенности мышления японцев: здесь воедино слились практицизм и эстетика.

„Строя себе жилища“, – говорили японцы, – мы, прежде всего, раскрываем зонт в виде кровли, чтобы на землю упала тень, а потом мы поселяемся в этой тени». И действительно, дом японцев – это крыша, которую поддерживают сваи. Дом держится на опорных столбах, между которыми устанавливаются лёгкие бумажные или шёлковые передвижные перегородки. При необходимости их можно убирать, расширяя пространство дома. Наличие таких подвижных стен-ширм позволяло, в зависимости от ситуации или настроения, менять расположение и величину комнат. Окон в японском доме нет: бумага, которой затягивались сёдзи, промасливалась так, что в результате она становилась полупрозрачной и хорошо пропускала дневной рассеянный свет. В зимнее время наружные стены забирались деревянными ширмами. Дом окружала веранда, с которой открывался вид на обязательный в японской архитектуре сад. В летнее время, когда внешние перегородки снимались, создавался эффект отсутствия чёткой границы между садом и домом. Так японцы могли полнее ощутить собственное слияние с природой. В доме всегда имелась лучшая точка для созерцания парка, который чаще всего создавался не для прогулок, а именно для любования им. Не было в домах японцев и постоянной мебели. В интерьере присутствовали только небольшие низкие столики, которые одновременно служили и для приёма пищи и для различных занятий. Пол устилают циновки – татами, на которых проходит вся жизнь японца: сидя на них, едят, читают, занимаются какими-то делами, на них спят. Интерьер японского дома практически лишён какого-либо декора. Единственным украшением служит живописный свиток или ваза с икебаной, расположенные в «нише красоты» – токонома – устроенной в единственной постоянной стене жилища. Это своеобразный духовный центр дома, по которому можно было судить о характере, вкусе и интересах его хозяев.

– Предлагаю, господин майор, поупражняться в русской грамматике, – сказал хозяин гостю.

– Не возражаю, господин полковник.

– Мы разведчики, правда, находимся не там, а здесь. Поэтому практика не помешает. Не так ли?

– Абсолютно согласен.

– Правда, в силу моего возраста мне едва ли вновь придётся побывать там в качестве нелегала, чего не скажешь о вас, господин майор. Я специально пригласил вас сюда, чтобы, как говорят русские, пообщаться непринуждённо в домашней обстановке. Хотя тема разговора, как я предполагаю, серьёзная. Впрочем, какая тема для нас может быть несерьёзной? Разве что из области лирики?

Несмотря на то, что собеседники вели диалог на русском языке, тем не менее они соблюдали японскую манеру речи. Если обратить внимание на то, как японцы слушают собеседника, как обдумывают ответы на вопросы, как ведут полемику, то можно заметить, что они просто не считают достоинством наступательную манеру общения: говорить без умолку для японца – не добродетель. Сдержанность вообще является нормой их поведения. Детей они с ранних лет приучают не говорить слишком много, не перебивать говорящего.

– Да, тема серьёзная, как и сама идея.

– Я немножко в курсе её.

– Трудно сомневаться…

– Надеюсь, вы уже доложили о своей идее генералу Тодзио?

– Отчего же вы решили,