Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Во всяком случае, ни о ком из обитателей Люйского лагеря впоследствии никто не слышал. Золота экспедиция не нашла. Собрала оружие, кости. Захоронила их и возвратилась в Иркутск. Прииск и лагерь списали подчистую…

9

Недавний разговор по ВЧ-связи с замнаркома обнадёжил Исая Исаевича в том, что его рапорту с просьбой направить на фронт будет дан ход. Но комиссар подчеркнул, что посодействует переводу в особый отдел только после завершения мероприятий в плане подготовки к вероятному нападению Японии на СССР. Куратор знал о блестяще проведённой Кондратюком операции по обезвреживанию японского агента. Потому в разговоре Исай Исаевич почувствовал даже некоторую мягкость в голосе замнаркома…

В сентябре сотрудникам 3-го отдела управления стало известно о письме, переброшенном через забор во двор консульства Маньчжоу-Го.

Начальник управления дал поручение контрразведчикам заполучить это письмо. Прошли сутки.

– Разрешите, товарищ майор?

– Заходи, Мальков. Что? Уже есть?

– Так точно!

– Молодцы! Оперативно сработали! – вынимая письмо из красной папки, воскликнул Исай Исаевич. – Так. Отлично!

Автор писал: «Я, Бамтиров Наксаржап, в 1937 году при жандармском управлении в г. Хайлар окончил экстренную разведывательную школу. Нам преподавали начальник Сато и Ахын Даба. Осенью 1941 года меня направили на советскую территорию. Дали мне срок в течение пяти дней разыскать Будаева Холхона, получить от него сведения и вернуться обратно на территорию Маньчжоу-Го».

– Задержали? – Кондратюк поднял глаза на Малькова.

– Так точно!

– Допросили?

– Можно сказать, да.

– Что значит «можно сказать»?

– Упирался сначала. Потом заговорил…

– Били?

– Маленько.

Исай Исаевич, нахмурившись, покачал головой.

– А что было делать? – развёл руками помощник. – Всё равно контрразведчики – молодцы.

– Закончили они?

Мальков глянул на свои ручные часы.

– Должны закончить.

– Материалы допроса мне срочно!

– Есть!

«… Бамтиров на коне нелегально проник на советскую территорию в районе стыка трёх границ – СССР, Монгольской Народной Республики, Маньчжоу-Го – разыскал связника, который отказался сотрудничать, но о приходе шпиона никому не сообщил. Тогда Бамтиров решил сам приступить к сбору разведывательной информации. С приграничной станции Малорудная он на поезде приехал на пригородную станцию Сосновая и по подложным документам устроился на работу в совхоз в селе Колочное в 24 километрах от областного центра. Агент собрал сведения о войсковых частях и аэродромах, расположенных вблизи областного центра, и ему было необходимо установить связь со своим разведцентром в Хайларе. Он знал, что в консульстве работают японские разведчики, и в письме обращался к ним с просьбой сообщить о нём его начальникам, назвав свой пароль „Зикай“. Бамтиров указал: „Добытые сведения положу на восточной стороне города на кладбище, по левой стороне дороги в сорока метрах от японского памятника под забор. Забор имеет каменный фундамент, закрытый жестью. Можно положить под жесть, очень хорошее местечко“».

– Для полной ясности Бамтиров нарисовал схему заложения тайника, – пояснил Мальков.

– Да-да, вижу, – кивнул Исай Исаевич. – Так, теперь дело за агентом? Ну, это уже прерогатива контрразведки. Так, Николай, даю тебе сутки увольнения.

– Сутки? – не веря словам начальника, переспросил Мальков.

– Ну да, сутки. Что? Мало?

– Нет, в самый раз.

– Дал бы двое, да ты не пьёшь.

– Так точно, но слабость имею. Мороженое. Ванильное.

– Знаю.

– Спасибо, товарищ майор!

– Всё! Шагай! – Кондратюк, улыбнувшись, показал рукой на дверь.

«Что бы это значило?– удивлённо размышлял сержант госбезопасности Николай Мальков, пружинисто спускаясь по широкой лестнице в вестибюль.– Хорошее, однако, настроение у майора. Тут тебе и „Николай“, тут тебе и „сутки увольнения“, может, радуется оперативной операции? Так это обычные рабочие будни, рутина службы. Здесь что-то другое, но что?..»

С такими мыслями он вышел из здания областного управления НКВД, радостно и свободно вдыхая полной грудью свежий уличный воздух. Первый снежок выпал ещё на Покров. Ударили первые серьёзные заморозки. Затем, в самом конце октября, пару дней валил густой, хлопьями снег. Выросли и затвердели от ветра полированные сугробы, сначала белоснежные, а затем стали серыми. Давали себя знать городские песчаные улицы. После засушливого лета природа отдавала снежными осадками. Холодно. Мальков зябко поёжился, переходя с одной стороны улицы на другую по направлению своего дома. Первая мысль в голове о ванильном мороженом в вафельных стаканчиках сменилась горячим мясным блюдом. Его всегда можно отведать в столовой, что на городском центральном рынке. Жареное с румяной коричневой корочкой нежное телячье филе с картошечкой, пересыпанной мелко порубленным репчатым луком. В столовой изумительно вкусно готовил старый китаец-повар. Мечты-мечты… К сожалению, все это – и мороженое в вафельных стаканчиках, и телятина с жареной картошечкой – стало вчерашним днём в довоенном времени. А сейчас? Сейчас поскорее добраться до своей холостяцкой однокомнатной квартирки, нагреть титан горячей воды и улечься в ванну, блаженно вытянув ноги. А после ванны заварить настоящего «грузинского» чаю, маленькая довоенная пачка которого хранится на чёрный день, и почитать Клаузевица.

* * *

«В чём? В чём заключается смысл данной информации, её значение для японской разведки? – мучительно размышлял Кондратюк. – Какая связь между армейской инфраструктурой и зеками?..»

Он думал об этом и весь следующий день, пока из Центра не поступила шифровка. В ней было указано на возможность подготовки японской разведкой спецоперации, в ходе которой предполагается задействовать контингент заключённых исправительно-трудовых колоний северной линии ГУЛАГа…

Японцы думали, что нападение Германии заставит советское руководство перебросить все ресурсы с востока на запад А этого не произошло. Кроме того, японцы знали о том, что немецкие планы предполагают блицкриг – взятие Москвы и Ленинграда, разгром всех основных сил Красной армии за три-четыре месяца, но этого тоже не происходило. Да, некоторые части с Дальнего Востока отвели, но их место заняли новобранцы. А большая часть войск в самые критические моменты лета – осени 1941 года остаются на месте.

Оценивая группировку советских войск на Дальнем Востоке, газета «Мияко» 4 сентября 1941 года сообщала: «Дело ещё не дошло до фатального удара по армии Советского Союза. Поэтому нельзя считать безосновательным вывод о том, что Советский Союз – силён…»

Газета «Хоти» от 29 сентября 1941 года сообщала: «Эти войска остаются совершенно безупречными как в смысле обеспечения их новейшим оборудованием, так и в смысле великолепной подготовки».

«И пожалуй, сегодня это очень сильно нервирует японцев, – размышлял Исай Исаевич, – потому от них следует ожидать всякой пакости, от провокаций на границе до коварных операций в нашем тылу…»

В Наркомате НКВД с особой тщательностью изучались досье на ведущих специалистов японских разведслужб. Чекисты понимали, что в начавшейся дуэли спецслужб задействованы люди, отлично знающие не только русский язык, но и русскую культуру, разбирающиеся в устоях и традициях, понимающие менталитет русского человека. Это помогало в разработке японцами