Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Во всяком случае, не я это придумал.

— Все равно у вас ничего не получится.

— Если вы в этом уверены, тогда к чему все ваши беспокойства?

— Не знаю. Мне страшно. Что-то обязательно должно случиться. Жить и создавать надо в согласии. Когда нет согласия, обязательно что-то случится. Так всегда было. Извините…

Он вышел.

Одновременно поднялись Наташа и Веселов.

— Я только скажу, что не хочу с ним говорить, — открывая дверь, сказал Веселов. Он решительно вошел в комнату, раскрыл было рот и… почти задохнулся от тонкого, но все еще отчетливо уловимого запаха знакомых духов. Остановил взгляд на сброшенной на кровать одежде, сглотнул застрявший в горле комок и только после этого поднял глаза на Зарубина.

— Кажется, ты собирался уйти отсюда? — спросил тот, пристально глядя на вошедшего. — Направиться неизвестно куда и зачем.

— Хотите предложить что-то более интересное? — хриплым осипшим вдруг голосом поинтересовался Веселов. Откашлялся, спросил более внятно: — Что, куда, зачем?

— Предлагаю присоединиться ко мне. По технике безопасности в этих местах вдвоем передвигаться предпочтительно. Насколько я понял, тебе все равно, в каком направлении двигаться дальше?

— Вдвоем никак не получится, — снова кашлянул Веселов, прочищая горло.

— Разреши поинтересоваться — почему?

— Куда бы вы ни пошли, мне в противоположном направлении. Вдвоем по технике безопасности чревато.

— Чувство противоречия или что-то более серьезное?

— Любите задавать вопросы…

— Подскажите иной способ обмена информацией.

— Интуиция, например. Мне она подсказывает, что мы с вами разных пород.

— Как у собак?

— Точно, как у собак.

— Уже интересно. И каких же мы пород, если не секрет?

— Я же сказал — разных.

— А конкретнее? Любую высказанную мысль следует доводить до ее логического завершения.

— Порода в принципе любая. Главное — другая. Выбирайте, какая нравится. В отличие от меня вы чрезвычайно полезная собака.

— А ты, значит, бесполезная. Обидно в твоем возрасте.

— Возраст у нас действительно не совпадает. Как и все остальное.

— Кажется, я все понял… Это твои цветы.

— Нет.

— Твои. В этом все дело. Приходилось слышать о твоем существовании… Компании у нас действительно не получится.

— Не получится.

— Зачем ты сюда пришел?

— Показалось, что я очень здесь нужен. Со мной бывает.

— Показалось и — пошел?

— В свое время я дал ей слово, что в случае чего обязательно приду на помощь. Сама она не позовет. А помощь ей сейчас очень и очень нужна. Вон куда ее занесло. Наверняка к этому и вы свою начальственную лапку приложили. Не впрямую, так, косвенно. Так что, если что, не обижайтесь.

Он вышел. Внимательно посмотрев на него, к дверям неуверенно шагнула Наташа. Пустовойт задержал ее за руку.

— Я бы на вашем месте, Наталья Степановна, в последнюю очередь.

— А лучше вообще… — посоветовал и Веселов. — На данном этапе его интересую совершенно другие проблемы.

Тогда к двери в комнату Наташи направился выбравшийся из-за стола Кодкин.

— Как говорит теща: «Лучше я уйду, пока вы не ушли». Ни фига еще толком не понял, что у вас тут происходит, но раз все, значит, все. Можно? — вежливо спросил он у посторонившейся Наташи.

Зарубин даже не обернулся на звук открывшейся двери. Он внимательно смотрел на себя в зеркало и, кажется, уже готов был принять окончательное решение. Кодкин остановился за его спиной и тоже стал смотреть в зеркало.

— Теща мне что говорит? — прервал он затянувшееся молчание. — Ты, говорит, посуду бей, а зеркало не трогай. Оно тебя в этот момент в самом натуральном виде отображает — какой ты есть дурак. Не ты дурак, я дурак. То есть не дурак, конечно, а в тот момент. И вообще я еще не врубился, что у вас к чему.

— Не стоит врубаться, — вполне серьезно посоветовал Зарубин.

— Считаешь, если шоферюга, в ваших материях не шуруплю? Я, между прочим, тоже газетки почитываю.

— А я только просматриваю. Читать времени не хватает.

— Тогда понятно такое твое отношение. А там президент ясненько высказывается: «рабочий класс должен участие принимать». У меня теща депутат районного совета… Я тебе скажу, вполне могла в Думе всей нашей жизнью руководить. Голова у нее… Всем такую, давно бы уже нормально процветали.

— Жалко в настоящий момент она тут отсутствует.

— А ты мне скажи, я тоже кое в чем соображаю. Что хорошо, что не так чтобы. Ты вот лично не хочешь, чтобы плохо было?

— Не хочу.

— И я не хочу. Значит, можно договориться.

— Хорошо. Давай так. Для примера. Послали тебя с грузом на стройку. Может такое быть?

— Второй квартал на Доске почета присутствую.

— Значит, может. До стройки двадцать километров…

— Всего, что ль?

— Для примера. А тебе говорят — поезжай не там, где двадцать, а во-о-он там, где сто пятьдесят, а то и двести.

— Вот им… Тут я десять ходок сделаю, а так с одной не управишься по нашим дорогам. Какая мне выгода?

— Получишь полностью за все десять, даже больше. Премию дадут. На Доску почета приклеят.

— Если так, тогда возражений не имеется.

— А говоришь, разбираешься.

— Ты погоди давай… Мое дело какое? Груз погрузили, куда везти приказали. Я свою работу сделал? Сделал. Доставил…

— Так ведь так короче.

— Ну.

— Вот тебе и «ну».

— Ты давай толком говори, что к чему. Что ты из моей жизни примеры приводишь? Им-то какой резон, если я кругом поеду?

— Посмотрите, скажут, на нашего передового шофера. Сколько времени у него на каждую ездку уходит. Бензина не хватает, техника бьется, груз задерживается…

— Ну…

— А груз-то возить надо.

— Ну.

— Вот и подкинут на ваши объективные трудности технику, горючее, людей.

— Плохо, что ль?

— Так ведь здесь-то короче.

— Ты, значит, здесь хочешь?

— Ну.

— Понял. Не выйдет у тебя ничего. У меня тоже так было.

— Как?

— Квартиру должны были выделить. Вопрос стоял — двухкомнатную или трехкомнатную. Второй пацан у нас еще только в проекте намечался. Нинка говорит — давай мать, тещу то есть, пропишем. Чтобы наверняка трехкомнатную. А я тогда об теще, как все мужики, лишь бы подальше. Делаю Нинке заявление — категорически возражаю. Выдали двухкомнатную. А теща все равно с нами большую часть времени проживает. Я, говорит, вашу семью все равно уберегу. Понял? Пропиши я тогда тещу, трехкомнатная была бы.

— Теща, как фальшивый участок…

— Ну, знаешь… Я тебе такое заявление не прощаю. Насчет меня можешь, как угодно выражаться, а её не задевай. Теща человек! Понял?

Кодкин вышел, в сердцах крепко хлопнув дверью. Подумав, Зарубин вышел следом.

— Кажется, мы не оправдали твоих ожиданий? — подвел итог состоявшимся переговорам Пустовойт.

— А я, кажется, твоих.

— Ну, почему же… Сопротивление в разумных пределах