Я, которое ищет себя. Юнгианский путеводитель по бессознательному - Верена Каст

только достижение автономии и большей свободы (хотя и это важно), но и развитие способности выстраивать отношения и стремление к большей подлинности. Речь идет об автономии внутри отношений, а также об осознании себя как человека среди других людей, о понимании нашей взаимозависимости и о признании, что мы можем вдохновлять друг друга и, возможно, обретаем свою идентичность именно благодаря тому, что другие люди воспринимают нас.

САМОСТЬ

Процесс индивидуации представляет собой архетипически обусловленный процесс созревания личности. Юнг постулирует существование в человеке центра, который инициирует и направляет процесс индивидуации, — Самость, противостоящую Эго-комплексу.

Юнг ввел понятие «Самость», представляющий архетип целостности, потому что в сновидениях, видениях и в активном воображении постоянно встречал «символы целостности». К ним относятся прежде всего «геометрические образования, включающие в себя элементы круга и четверичности»[102]. Вот почему Юнг называет Самость также архетипом порядка: «Эти фигуры не только выражают порядок, но и сами его создают»[103]. Самость — это и центростремительный архетип: «Против опасной тенденции растворения из того же коллективного бессознательного возникает противодействие в виде процесса центрирования, выражающегося в ясных символах. В психике возникает нечто иное, новый центр личности, который сначала символически кажется превосходящим Эго, а впоследствии, как показывает опыт, таковым и оказывается… Знакомство с Самостью <…> есть жизненно важное и глубоко преобразующее событие. Процесс, ведущий к этому опыту, я назвал индивидуацией»[104].

«Этот процесс становления человеком в сновидениях и в воображении выглядит как сложение множества разрозненных частей в единую картину, с одной стороны, и как постепенное проявление и прояснение того, что уже всегда присутствовало, — с другой»[105].

«Осознание Самости — это и сознательное усилие Эго собрать разрозненные части, и спонтанное проявление Самости, которая всегда существовала. Индивидуация предстает то как синтез новой единицы из разрозненных частей, то как откровение существа, которое предшествовало Эго, более того, его отца или творца и его целостности. Мы как бы воссоздаем Самость, делая бессознательные содержания осознанными. <…> Но к этому усилию нас побуждает бессознательное присутствие Самости, от которой исходят мощные импульсы к преодолению бессознательности»[106].

В процессе интеграции преодолеваются диссоциации, и собственное существо становится все более ясно различимым и ощутимым. Это означает, что противоположности и связанные с ними напряжения в психике снимаются — то есть снова и снова происходит примирение с собой[107]. Такое движение к интеграции может быть инициировано Самостью. Ошибочно было бы понимать под Самостью объект или некую вышестоящую личность — хотя в сновидениях Самость может появляться именно в таком облике. На самом деле Самость не объект, а «процесс становления» психического целого. «Как эмпирическое понятие Самость обозначает совокупность всех психических явлений в человеке. Она выражает единство и целостность личности. Поскольку эта целостность находится в бессознательном и может быть осознана лишь частично, Самость в определенной мере остается понятием гипотетическим и, следовательно, в той же мере является утверждаемым. Иными словами, оно охватывает как переживаемое, так и непереживаемое (или пока не пережитое). <…> Поскольку целостность состоит из сознательных и бессознательных содержаний, ее понятие трансцендентно: оно предполагает существование бессознательных факторов и тем самым характеризует сущность, которую можно описать лишь частично, тогда как другая ее часть остается временно полностью непознаваемой и безграничной»[108]. Как нечто трансцендентное Самость не может быть объектом, но способна инициировать определенную динамику в психике.

«О Самости <…> мы знаем лишь гипотетически. Ее символы, которые проявлены в опыте, зачастую обладают значительной нуминозностью[109] (например, мандала), то есть априорной эмоциональной ценностью, <…> таким образом, Самость является архетипической идеей, которая отличается от других идей подобного рода тем, что занимает центральное положение по значимости своего содержания и своей нуминозности»[110].

«Символом Самости может стать все, что, с точки зрения человека, более целостно, чем он сам. Поэтому символ Самости отнюдь не всегда обладает той целостностью, которую требует психологическое определение — даже образ Христа ею не обладает, поскольку ему недостает “ночной стороны” жизни, душевной тьмы и греха. Без интеграции зла не может быть и целостности, и его невозможно “насильно вплести в общую картину”»[111].

Символы Самости для Юнга близки к символам божественного образа: «Как уже неоднократно подчеркивалось, спонтанные символы Самости (целостности) на практике почти неотличимы от образа Бога…»[112]

«…Во всяком случае, душа должна иметь возможность устанавливать связь с Богом, то есть иметь в себе нечто, что соответствует божественной сущности, иначе связь эта никогда не возникла бы. Это соответствие, выражаясь в психологических терминах, есть архетип образа Бога»[113].

У нас имеются веские основания полагать, что психическая жизнь не может полностью контролироваться Эго. Как часто мы говорим то, чего не хотели сказать, или поддавались чувствам, несмотря на твердое намерение сохранять спокойствие!

Нам снятся сны с содержаниями, совершенно не свойственными нам, — и мы с удивлением обнаруживаем в себе аспекты личности, о существовании которых даже не подозревали, и о них мы видим сны. Мы зависим и подвержены влиянию бессознательных тенденций, не поддающихся рациональному контролю. Если рассуждать в этом ключе, то высшей инстанцией оказывается не Эго, а связь между тем, что Юнг называет Самостью и Эго.

Юнг связывает этот внутренний центр с образом Бога. При этом он четко разделяет психологический и онтологический уровни: психолог не может ничего сказать о существовании Бога — Юнг прекрасно осознает этот гносеологический предел и подчеркивает, что появление божественных образов вовсе не доказывает существование Бога[114]. Однако психолог может констатировать, что в сновидениях, воображении или фантазиях ключевые символы Самости часто совпадают с образами Бога.

Очень творческие люди также ощущают свою зависимость от некоего «источника вдохновения», хотя могут и не связывать его с образом Бога. Суть в том, что Самость может проявляться как в образе божественного, так и как творческий импульс. Ее функция — вдохновлять и уравновешивать аспекты напряжения в творческом акте. Речь идет о центре неиссякаемой живой силы.

Этот центральный архетип — Самость, как и все архетипы, связан с творческим началом. Можно даже понимать Самость как творческое основание бытия. Когда человек, к чему склонялся Юнг, вступает в контакт со своей творческой стороной, он соединяется со своим внутренним миром и вступает в связь с саморегулирующими силами психики. По мнению Юнга, это целительный процесс.

Юнг называет Самость путеводным принципом в человеке, spiritus rector (тайным руководящим духом) нашей жизни — тем, что делает нас собой и обеспечивает наше развитие[115]. Самость действует как априорный формирующий принцип, который управляет не только построением комплекса Эго, но и нашим чувством идентичности. Кроме