Я, которое ищет себя. Юнгианский путеводитель по бессознательному - Верена Каст

нас больше свободы, чем в жизни: мы можем преодолевать границы времени и пространства. Что можно перенести в повседневность из мира, где совсем другие, почти неограниченные возможности? По крайней мере, в воображении человек способен представить, что все может быть иначе, даже лучше, чем в действительности.

Мы узнаем, что не беззащитны перед жизнью, другими людьми и даже перед собой — а значит, способны что-то изменить. Для этого нам нужно довериться собственному воображению и решить проблему творчески. С его помощью можно, например, создавать сценарии, образы и проекты другого себя, модели отношений. Вместо «это невозможно» у нас появляются варианты. Некоторые из них затем обязательно стоит воплотить в жизнь, иначе процветать мы будем только в фантазиях, но в реальности не испытаем, что можем что-то поменять, что способны на действие, а ведь именно это чувство собственной состоятельности лежит в основе здорового самоуважения. Воображение останется нашим ресурсом даже в трудные времена: если наша внешняя жизнь сильно ограничена, есть внутренние образы, воспоминания и способность воображать (раз уж она нам дана).

АКТИВНОЕ ВООБРАЖЕНИЕ

Под термином «активное воображение» Юнг поначалу понимал любое формирование символа: будь то его визуализация, изображение на картине, в скульптуре или в форме выразительного танца. Со временем под «активным воображением» всё чаще стали понимать развитие фантазийного образа в состоянии бодрствования и сознательное взаимодействие с ним.

Юнг впервые упоминает активное воображение в 1916 году в своем эссе «Трансцендентная функция»[80]. И пускай он еще не использует сам термин, однако говорит о том, что при отключении критического мышления возникают фантазии в виде внутренних образов или слов, которые необходимо облачать в какую-то форму. В письме 1947 года Юнг подробно объясняет, что понимает под активным воображением: «Во время активного воображения важно, чтобы вы начали с какого-нибудь образа. <…> Внимательно наблюдайте, как он развивается или меняется. Избегайте всякой попытки навязать ему определенную форму; просто ничего не делайте, кроме как наблюдайте, какие превращения происходят сами собой. Каждый психический образ, за которым вы наблюдаете таким образом, рано или поздно изменится благодаря спонтанной ассоциации, ведущей к небольшой трансформации образа. Нужно тщательно избегать нетерпеливых скачков с одной темы на другую. Придерживайтесь одного выбранного вами образа и ждите, пока он сам не начнет меняться. Все эти превращения вы должны внимательно наблюдать, и в конце концов вам придется войти в этот образ: если в фантазии появится фигура, которая что-то говорит, то и вы говорите то, что вам нужно сказать, и слушайте то, что вам отвечают. Таким образом, вы не только сможете анализировать свое бессознательное, но и дадите бессознательному шанс проанализировать вас. Так вы постепенно создадите единство сознания и бессознательного, без которого индивидуация вообще невозможна»[81].

Из этого описания активного воображения ясно, что здесь задействуются восприятие внутреннего образа и вербализованное в диалоге взаимодействие с внутренними фигурами. Очевидно также, что модель символообразования, описанная Юнгом, служит теоретической базой для активного воображения: бессознательное проявляет себя и должно быть услышано. В диалоге с сознательным «Я», с сознательной установкой обе стороны трансформируются — из чего возникают измененные или новые символы, являющиеся маркерами процесса индивидуации.

Насколько активное воображение для Юнга связано с индивидуацией и его идеей о необходимости соединения бессознательного и сознания, показывает следующая цитата: «Нужно именно самому входить в фантазию и заставлять персонажей этой фантазии отвечать на вопросы. Только так бессознательное интегрируется в сознание — посредством диалектического процесса, то есть диалога между вами и бессознательными фигурами. То, что происходит в фантазии, должно происходить с вами. Нельзя позволять какому-либо персонажу фантазии замещать вас. Вы должны сохранять свое “Я” и лишь модифицировать его под влиянием бессознательного, так как и последнее имеет свои права, но его попытки подавлять ваше “Я” и ассимилировать должны пресекаться»[82].

Юнг рекомендовал работу с активным воображением, чтобы к концу анализа человек стал независимым от своего аналитика и научился самостоятельно работать с бессознательным, особенно в ситуациях сильных аффектов[83].

Процесс индивидуации

Процесс индивидуации описывается Юнгом как схожий с творческим процессом. Индивидуация — центральное понятие юнгианской психотерапии. В своем комментарии к китайскому трактату мудрости «Тайна золотого цветка», который был переведен Рихардом Вильгельмом и снабжен его комментариями, Юнг в 1928 году писал: «Я постепенно пришел к пониманию, что величайшие и важнейшие жизненные проблемы в сущности неразрешимы; они и должны быть таковыми, поскольку в них со всей необходимостью присутствуют две крайности, присущие всякой саморегулирующейся системе. Их нельзя разрешить, их можно перерасти. Поэтому я задался вопросом: не является ли возможность перерасти проблему — то есть дальнейшее психическое развитие человека — чем-то нормальным, а застревание в конфликте — патологическим?»[84]

Далее он добавлял, что к людям, которым действительно удавалось преодолеть свои трудности, приходило нечто новое — изнутри или извне, — и они принимали его, благодаря чему росли. И пускай это судьбоносное «новое» не соответствовало их ожиданиям, оно было «удивительно точным маркером целостности личности»[85]. Но как можно почувствовать и принять это новое? «Нужно уметь позволять психическому происходить»[86].

Затем Юнг говорит о фрагментах фантазий, на которые надо отважиться. Звучит довольно просто, но он тут же уточняет: «Речь идет о том, чтобы поставить себе серьезнейшую задачу»[87].

Восприятие фантазий ведет к центрирующему процессу в психике. Основываясь на наблюдениях за анализантами, чья совместная работа с аналитиком закончилась, но они продолжили взаимодействовать со своим бессознательным, Юнг постулировал, «что в душе протекает, так сказать, независимый от внешних обстоятельств, направленный на цель процесс». Благодаря этим наблюдениям он перестал беспокоиться, что сам является единственной причиной «неподлинного» (а значит, возможно, противоестественного) психического процесса[88]. Таким образом, из бессознательного человеку передается импульс к развитию, который необходимо принять. Этот импульс проявляется в сновидениях — особенно в сериях снов — и в воображении[89] и делает более очевидной уникальность человека, яснее раскрывает ему его же личность.

Цель процесса индивидуации — в течение жизни становиться тем, кем ты на самом деле являешься: более подлинным, созвучным с собой. Тогда, по мнению Юнга, мы здоровы и воспринимаем свою жизнь как наполненную смыслом. В качестве символа процесса индивидуации Юнг, а позднее и Мария-Луиза фон Франц часто использовали образ семени и вырастающего из него дерева[90]. Так, из желудя должен вырасти дуб, он не может решить стать буком. Человек же, если переносить на него данную метафору, способен проживать нехарактерную для него жизнь, что, однако, редко приносит удовлетворение. В зависимости от того, куда упадет