Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки

орикса[22] – все это помогает животным не стать чьим-то обедом. Самые опасные хищники для человека – другие люди. Поэтому эволюция снабдила нас панцирем броненосца… в ментальном смысле: детектором обманщиков [199]. Мы интуитивно ищем признаки лжи и мошенничества. Это отличное средство самозащиты, но то, что приносит пользу в малых дозах, в больших может стать токсичным. Люди настолько неусыпно ищут мошенников, что в итоге переоценивают их количество и не замечают примеров человеческой доброты. Психологи называют это склонностью к негативу. Давайте проверим ваши ответы на вопросы выше.

1. В исследовании в Торонто вернули 16 кошельков из 20 (это 80 %). В исследовании с 17 тысячами «утерянных» кошельков в 40 странах также большинство из них вернули, и в некоторых странах показатель достиг 80 %.

2. По данным World Happiness Report за 2023 год – международного исследовательского проекта, где представлены результаты ежегодных опросов о жизни и деятельности людей, – волонтерство, пожертвования на благотворительность и помощь незнакомцам значительно выросли во время пандемии [200]. Несмотря на все ужасы, эпидемия вскрыла большие запасы человеческой доброты.

Признайтесь, недооценили людей? Даже если так, вы не одиноки. Какими бы любезными ни были канадцы, они думают, что лишь 25 % жителей Торонто вернули бы потерянный кошелек. В 2023 году я опросил тысячу американцев: мы разговаривали на счет того, что произошло с добротой во всем мире во время пандемии. Большинство ответило, что проявлений доброты стало меньше. Лишь четверть участников заметили многочисленные проявления доброты по всему миру в ковидные времена [201]. Подобные заблуждения встречаются во всех сферах жизни. Исследования доказывают, что люди на постоянной основе не осознают, насколько другие щедрые, надежные и сострадательные [202–207]. Многие готовы помогать, просто мы их не видим.

Подобные заблуждения отражают настройки нашего разума. Склонность к негативу – это состояние, когда люди чаще замечают плохое, а не хорошее. Опять-таки это можно объяснить с точки зрения эволюции: ничего не случится, если проигнорировать закат, а вот если цунами… Как говорит психолог Фред Брайант: «Проблемы выбивают дверь с ноги, чтобы добраться до нас, везде нас находят… а удовольствия и радости не гонятся за нами, не заставляют наслаждаться. Они просто ждут, а иногда даже прячутся» [208].

Склонность к негативу влияет на наше восприятие друг друга и мира вокруг [209]. Люди чаще запоминают подозрительных личностей, а не тех, кому можно доверять. Когда мы читаем о ком-то, и в биографии есть и хорошие, и плохие поступки, мы судим по плохим и считаем человека безнравственным, как будто худшие поступки лучше всего отражают характер.

Если мы думаем, что люди хуже, чем они есть, мы уверены, что они стали хуже, чем были раньше. Недавно психологи проанализировали опросы, которые охватили в общем около 650 тысяч человек, 59 стран и 70 лет. В каждом людей спрашивали о состоянии нравственности общества – например, добрые ли люди, идут ли они на сотрудничество, справедливы ли они – сейчас и в прошлые времена. Большинство людей были настроены негативно, они уверены, что более 80 % моральных качеств ухудшились за последнее время. Неважно, кем были участники: из деревни или из города, либералы или консерваторы, бэби-бумеры[23] или поколение Z – их взгляды во многом не совпадают, но все как один верят, что сейчас человечество переживает эпоху упадка [210]. Факты говорят о другом. Современный мета-анализ исследований, изучавших взаимодействие более 60 тысяч человек в период с 1956 по 2017 год, обнаружил, что процент сотрудничества со временем вырос на 9 % [211]. Но мы продолжаем верить в убеждения и тосковать по более доброму и дружелюбному прошлому, которого на самом деле никогда не было.

Желание разоблачить обман естественное и правильное. Но оно может выйти из-под контроля, если мы начинаем цинично недооценивать достоинства людей. Проблема первоначально возникает в наших головах и значительно усугубляется, когда мы обсуждаем ее – и сплетничаем – с другими.

Вечный двигатель сплетен

В 1990-х годах антропологи тайно наблюдали за незнакомыми людьми в барах, вагонах поездов и университетских столовых. Две трети подслушанных разговоров касались отношений, социального опыта или других людей. Другими словами, большая часть воздуха, который мы выдыхаем во время разговора, наполнена сплетнями [212]. Сплетни у людей не в чести. Как гласит известная присказка: «Великие умы обсуждают идеи; средние умы обсуждают события; мелкие умы обсуждают людей». Но исследования показывают, что не все так просто.

На втором курсе колледжа я стал жить в компании семи парней. Примерно неделю все в равной степени следили за чистотой. Но вскоре кто-то начал этим злоупотреблять. В раковине непонятно откуда скапливалась грязная посуда – никто не признавался. Чтобы не быть в дураках, от уборки отказались все. Из остатков еды постепенно начала прорастать новая растительная жизнь, животная жизнь тоже заходила в гости. Наша кухня превратилась в катастрофу.

Сами того не зная, мы столкнулись с проблемой «общественных благ», ведомые эгоизмом, отказались от сотрудничества. Ученые создают условия, чтобы люди могли прожить этот опыт в менее неприятном варианте – онлайн. На тему общественных благ есть игра с четырьмя анонимными игроками. Все они вносят деньги в общий фонд, который потом удваивается и делится поровну. Все будут в выигрыше, если каждый внесет достаточный вклад, но есть вариант заработать больше, ничего не отдавая и продолжая брать – это одна из форм мошенничества вроде «безбилетного проезда». В многочисленных исследованиях часто находился как минимум один игрок, который начинал мошенничать. Другие игроки, понимая, что не могут вычислить мошенника, переходили на ту же сторону. И в итоге вся выгода падает до нуля – это экономическая версия студенческого разгрома на кухне.

Но это только если люди не могут сплетничать. В другой версии игры у игроков была возможность обсуждать, кто какой вклад внес, и выгонять мошенников из виртуальной команды путем голосования. Это полностью меняет дело. Когда боишься позора и мести, сотрудничаешь охотнее [213, 214].

Детектор обманщиков настораживает наши умы, а сплетни активируют взаимодействие. Обманутый человек, может, не вернет свои деньги обратно, но если пустить слух о мошеннике, негодяй будет наказан. У всего этого есть обратная сторона: и мысли об обмане, и распространение слухов могут быть последствием склонности к негативу. В своей лаборатории мы тоже устраивали классические игры-эксперименты на тему общественных благ для групп из четырех человек. После люди могли написать записку о ком-то из группы и передать ее будущим игрокам. Большинство наших игроков не занимались «безбилетным проездом», но, если кто-то все же мошенничал, остальные сплетничали об этом человеке в три раза больше, чем о тех, кто играет честно. Новые игроки, которым доставались заметки, начинали ошибочно полагать, что мошенничество в этой игре – обычное дело [215].

Люди жаждут получать информацию друг о друге, но