Практики для работы с комплексной травмой. Клинический подход в терапии негативного детского опыта и травмы развития - Брэд Каммер

это раскрепощающий процесс, попытка донести что-то искреннее и важное. Этот процесс служит антидотом детскому сознанию, в котором человек верит, что его эмоции – плохие и что он заслуживает такого обращения с собой. Когда клиент устанавливает связь с намерением своей первичной эмоции, он меняет свое отношение к ней. Он признает, что эмоции важны и что с ними не стоит так обращаться. Модель эмоционального завершения использует взрослое сознание, чтобы справиться с динамикой неразрешенных эмоций, оставшихся от детских травм, и изменить ее.

Последний клинический шаг модели эмоционального завершения – поддержать клиента в умении осознавать и сдерживать жизненную энергию, неотъемлемо связанную с эмоцией. Завершение не значит, что эмоции отключаются или отступают. Совсем наоборот. Когда клиент получает возможность установить связь со своей первичной эмоцией и ее содержанием, для него становится доступной эмоциональная энергия, которая ранее была заключена в старой стратегии выживания. Теперь она может стать топливом для жизни. Это позволяет человеку испытывать полный спектр эмоций.

Многие психотерапевтические модели признают потенциальные преимущества высвобождения заблокированной эмоциональной энергии. Их целью становится выражение эмоций в качестве способа облегчить страдания клиентов.

Более ранние психотерапевтические модели часто ориентируются на катарсис – разрядку состояния возбуждения, связанного с подавленными эмоциями. Мы же обнаружили, что, если мы исследуем эмоции и поощряем их выражение, но не работаем с причиной, это может привести к регрессии и дезорганизации.

Подход НАРМ не сосредоточен на разрядке, отреагировании или катарсисе. С нашей точки зрения, катартические методы помогают клиентам выразить эмоции, но не учат сдерживать и интегрировать их. НАРМ помогает клиенту укрепить внутреннюю организацию, которую мы называем процессом контейнирования эмоций.

Когда мы помогаем клиенту контейнировать эмоции, это приводит к росту его жизненной энергии. Клиенты начинают чувствовать себя живыми, испытывают удовольствие, благодарность, сочувствие и близость, к ним возвращается способность играть и творить. По мере того как люди восстанавливают связь со своим сердцем и эмоциями, любовь к своему «Я» и к другим людям крепнет.

Процесс эмоционального завершения – центральный элемент исцеления травм развития. По мере того как клиенты учатся осознавать свои первичные эмоции и их намерение, а также интегрировать жизненную энергию этих состояний, у них появляется то, чего у них никогда не было: способность к постоянству объекта и надежная привязанность. Они перестают смотреть на мир с позиции ребенка, занятого попытками заставить кого-то удовлетворить его потребности.

Клиенты больше живут в настоящем и смотрят на мир с позиции взрослого. Рост психобиологических способностей, ключевое выражение жизненной силы, которое раньше было ограничено стратегиями выживания, можно использовать для установления искренних и поддерживающих связей – как с собой, так и с другими.

Растождествление

Стили выживания и соответствующие им идентификации удерживаются вместе неразрешенными аффектами. По мере того как клиенты развивают способность присутствовать, выдерживать и интегрировать эти аффекты через постепенное эмоциональное завершение, их устаревшие идентификации сходят на нет. Ключевая дилемма между потребностью выжить и стремлением защитить отношения привязанности за счет своего подлинного «Я» отходит на второй план, когда клиенты все надежнее укрепляются в воплощенном взрослом сознании. По мере того как идентификации смягчаются, человек заходит все дальше в процессе сепарации-индивидуации, развивает чувство агентивности и самоактивации. Мы называем этот процесс растождествлением.

Процесс растождествления связан с развитием психобиологических способностей: клиенты чувствуют все большую упорядоченность, становятся более стойкими, а их жизнь налаживается. Многие клиенты рассказывали, что сами были удивлены тем, насколько по-другому они чувствуют себя после сессий НАРМ – более сильными и целостными, чем до терапии.

Большинство клиентов ждут, что психотерапия облегчит их симптомы, но мало кто из них ожидает увидеть такие масштабные перемены. Зачастую люди не осознают, что их симптомы связаны с более глубокими паттернами идентичности, которые в психологии иногда называют личностью или характером. Эти симптомы – поверхностное выражение глубоко заложенных и в основном бессознательных паттернов обрыва связи, дезорганизации и искажений «Я», которые в рамках НАРМ мы воспринимаем через призму адаптивных стратегий выживания. Как писал психолог доктор Джонатан Шедлер: «Пациент нуждается в том, чтобы врач уловил некоторую психологическую системность того, кто он, а не только его диагноз, [поскольку] значимые и длительные изменения обычно опираются не на сосредоточенность на симптомах, а на личностные паттерны, которые лежат в основе симптомов»[27]. В этом смысле, когда мы используем НАРМ, чтобы менять паттерны личности, связанные с системным влиянием неразрешенных травм развития, мы открываем возможность для более глубокого исцеления, посттравматического роста и личностных изменений.

Однако все не так просто. Подлинная внутренняя работа угрожает идентичности человека. Чем больше он вкладывает в личное развитие, тем больше подвергает сомнению то, что принял когда-то за свою идентичность, кем он себя считал. Нельзя недооценивать силу выживания, которая заложена в идентичности. Она развивается из самых важных отношений привязанности, включая семью и культуру. Следовательно, люди относятся к своей идентичности очень серьезно – это вопрос жизни и смерти. Даже когда выживание взрослых больше не находится в полной эмоциональной зависимости от других, когда они начинают подвергать сомнению свою идентичность, это зачастую вызывает глубоко скрытый экзистенциальный страх – страх потери отношений.

Без четкого понимания описанной в этой главе схемы психотерапевту легко запутаться и начать работу со стратегиями и симптомами, не обращаясь к психобиологическим паттернам, которые лежат в их основе. В НАРМ мы считаем, что различные симптомы, стратегии и реакции, которые вызывают дистресс, связаны с ключевыми дилеммами, паттернами стратегий выживания и идентификациями. Работа с этими более глубокими слоями идентичности – с «психологической системностью» самой природы нашего страдания – лежит в основе подхода НАРМ.

Ирония заключается в том, что, хотя идентичность кажется нам невероятно крепкой, когда мы смотрим на нее изнутри, на самом деле все не так. Если бы она была действительно крепкой, нам бы не нужно было так за нее держаться. Когда клиенты начинают входить в процесс растождествления и осознают, как сильно их ограничивает вера в то, кем они себя считают, перемены могут прийти быстрее, чем они ждали.

Некоторые люди поначалу сопротивляются переменам в отношениях с собственным «Я», со своей семьей и культурой, однако они могут с удивлением открыть неожиданные плюсы этих перемен. Вместе с растождествлением они обретают свободу вернуть связь с семьей и культурой без чувств неразрешенного гнева, вины и боли. Чем крепче связь с собственным подлинным «Я», тем меньше они зависят от своих семей и культур и получают возможность по-новому ими наслаждаться.

Когда стихают внутренние конфликты, а адаптивные стратегии выживания сходят на нет, симптомы также начинают исчезать. Когда освобождается жизненная энергия, которая раньше уходила