Психология любви: Загадочный дар эволюции - Александр Григорьевич Асмолов

пойму, что мне не по пути с этим мужчиной или этой женщиной. Эта простота осуществления мгновенной воли, потенциальная энергия, которая всегда наготове, делает тревогу главным чувством партнеров в договорных отношениях.

Любовь непонятно как, непонятно когда завершается, она длится даже после расставания. Это незавершаемый проект вашей жизни. И в этом смысле бывшей любви не бывает.

Тревога влюбленного иная. Испытывающий любовь тревожится о том, любят ли его еще, остается ли подлинная совместность. Если любовь взаимна, он находит множество неуловимых знаков, что совместность есть. Если любовь не встречает ответа, нас охватывает уже не тревога, а глубокая печаль – но при этом любовь длится, не убывает, не проходит.

Тревога человека, находящегося в партнерских отношениях, отдаляет его от партнера, а не сближает с ним. Она порой ускоряет расставание (так как оно неизбежно, лучше пережить его одним махом) или же заставляет вообще отказаться от близости. Именно этот радикальный вывод совершается очень быстро. Он наиболее органичен в подобной ситуации. Когда нам предстоит нечто завершенное, можно спросить себя, а стоит ли вообще начинать, стоит ли вписываться в это событие, ради чего его переживать, много или мало оно мне даст? Этим вопросом в партнерских отношениях задаются нередко.

Психотерапевты любят понятие «перезаключение контракта». В позитивном смысле имеется в виду следующее: каждый вечер можно спрашивать себя, действительно ли я хочу оставаться с этим человеком? Так-де мы избавляемся от диктата привычки и никогда не обнаружим «внезапно, через двадцать лет», что уже разлюбили друг друга и остаемся вместе лишь по инерции. Но, раз начав задавать себе этот вопрос, трудно остановиться. Ничто не гарантировано: через какой-то период времени следует призадуматься и переоценить свои вложения и вложения партнера. Все ли еще наши отношения эмоционально сбалансированы? Все ли еще мне комфортно в них оставаться?

Такая непрерывная переоценка происходящего, примат тревоги, датчики сбалансированности не только многократно повышают вероятность разрыва по случайным причинам. Они еще и убивают спонтанность и снижают возможность людей в отношениях отдаваться непосредственному чувству. Тревога вытесняет порыв спонтанного действия, спонтанно переживаемой радости и совместности. Осторожность и беспечность – это весьма хрупкий союз.

Для меня же беспечность – это, как ни странно, одна из ипостасей любви. Мне вспоминаются строки:

Мы были полностью беспечны,

А значит – вечны.

Что же касается связи беспечных отношений и партнерства, то беспечность в контрактах не ночевала.

Если представить договорные отношения как некую клумбу, на которой партнеры могут высаживать цветы своих чувств, то единственным цветком, который на самом деле может там расти, надо признать особый цветок – цветок тревоги.

Договор – «оберег»… любви?

Партнерские отношения в буквальном смысле этого слова подкупают своей честностью: люди не обещают друг другу того, чего не могут исполнить, и даже склонны зафиксировать свое обещание в форме того или иного акта, документа.

Однако отлитая в граните честность договора вовсе не означает выданную государством страховку от утраты любви. Таких гарантий, защищенных административной системой, по гамбургскому счету не было и быть не может.

Внутри конечной логики договорных отношений есть лишь жесткая причинно-следственная связь: мы вступаем в пространство чистой адаптации, арифметики: если я дал, у меня убавилось. Логика вне любви предполагает, что дающий жертвует и может в лучшем случае насладиться своей моральной правотой.

Многие из нас хорошо помнят непохожие друг на друга, психологически и исторически отличающиеся феномены Дон Жуана, Казановы и графа Калиостро. Путь каждого из этих героев (неоднократно заклейменных в истории как олицетворение беспутства и подмены подлинной любви игрой в любовь) весьма трагично заканчивается для этих игроков с огнем чувств. Вспоминаются психологически точные строки Николая Гумилева о трагедии одиночества Дон Жуана:

…И лишь когда средь оргии победной

Я вдруг опомнюсь, как лунатик бледный,

Испуганный в тиши своих путей,

Я вспоминаю, что, ненужный атом,

Я не имел от женщины детей

И никогда не звал мужчину братом.

Если любовь – это готовность к возникновению одного автономного «я» на двоих, то партнерские отношения – это изначальная ставка на «оберег» от драматизма будущих расставаний и конфликтов, оборачивающихся депрессией деперсонализации, разрушения своего «я».

Умудренные жизнью люди посмотрят на все мои рассуждения с иронией. Они посмотрят и скажут, что «любовь по контракту» в повседневной жизни куда прочнее, долговечнее легко воспламеняющейся и испаряющейся романтической любви. Я не буду с ними спорить. Они по-своему правы. Правы в ценностной системе координат культуры полезности. Но для меня, как и для многих моих «заслуженных собеседников», сам феномен любви живет только в одном пространстве – пространстве культуры достоинства.

Купидон без стрел: слова, не ставшие смыслами

Когда-то я пытался сделать в своей жизни выбор между поэзией и наукой, и драма личностного выбора кристаллизировалась следующими строчками:

Не примирить мне двух послов:

Слова без смысла, смысл без слов.

Ранее я неоднократно замечал, что именно невербальная коммуникация много точнее передает личностные смыслы наших переживаний, в том числе пере-живаний и про-живаний любви. Но было бы глубокой психологической ошибкой отгородиться от могучего влияния вербального общения на наши с вами чувства.

Надо признать, что слова очень много значат для формирования наших установок по отношению к другому человеку. В том числе и человеку, которому мы решили признаться в любви или которого решили отторгнуть. Проще говоря: то, как мы с вами говорим о любви, во многом определяет и то, как мы любим. Уже упомянутый мной (даже внешне похожий на мага) философ Александр Пятигорский писал:

«Иногда мне кажется, что, говоря о любви, мы часто забываем, что разговор-то, собственно, не о любви, а об отношении к любви, о разговоре о любви. <…> Догадка одного весьма известного современного британского поэта о том, что в обществе за последние полвека произошло довольно резкое понижение культуры выражения чувств, – любовь теряет свое оружие, Купидон лишается стрел».

Язык любви, слова о любви часто бывают весьма значимы. Они передают ту самую готовность к Встрече, без которой любовь не сможет состояться.

В наше время все более явно язык любви вступает в весьма сложные отношения с языком автономии, обособления, охраны территории своего «я». «Я – суверенный автономный непрерывно совершающий выбор субъект» – так метко охарактеризовала стиль этой коммуникации, акцентированной на автономии, антрополог Полина Аронсон.

Поэтому вряд ли стоит удивляться, что язык автономности весьма удобен для описания отношений партнерства. Ведь