Все дело в маме. Работа с фигурой матери в психотерапии. Практики, упражнения, исследования - Юлия Зотова

предпочтение методов воспитания, которые «детоцентричны, направляемы экспертами, эмоционально поглощают, трудоемки и финансово затратные»[1]. Как отмечает Ш. Хейс, в рамках этой модели родители несут полную ответственность за все, что связано с ребенком, а их поведение рассматривается как решающий фактор его будущего развития – феномен, получивший название paternal determinism («родитель как бог»).

Это приводит к росту родительской тревожности. Есть даже специальный термин для эпидемии родительской паники: paranoid patenting (паранойяльное родительство).

От матерей ожидают экспертности во всем, что связано с детьми, включая медицину, педагогику, психологию развития. Теперь родитель «плох» не только, когда он причиняет вред ребенку, но и когда недостаточно осведомлен о передовых практиках воспитания.

При этом мнения экспертов противоречивы и зачастую не подкреплены научным знанием. При всей критичности по отношению к модели доктора Спока, даже он опирался на естественную экспертность любой матери: «мамы знают больше, чем думают». Теперь любви и интуиции недостаточно. Материнству необходимо обучаться и практиковать его только под присмотром профессионалов. А ведь прошло всего 50 лет!

Интересна особая роль «бабушки» в нашей культуре. В советское время бабушка не только воспитывала внуков, но и занимала главное место в семейной иерархии, транслировала семейные ценности и нормативы. Теперь настал этап конфликта, когда родители отвергают опыт старшего поколения как устаревший и вредный для ребенка.

Матери по-прежнему прибегают к помощи бабушек для ухода за детьми, но теперь эта территория часто превращается в поле борьбы за власть и правоту в выборе методов воспитания. Многие молодые женщины сегодня описывают опыт, вынесенный из родительской семьи, как негативный, от которого необходимо избавиться, заменив экспертными практиками воспитания.

Все перечисленное говорит о кризисе материнской роли. Она требует переосмысления – как во внешней форме, через поиск новых практик ухода и воспитания, так и в глубинном ценностно-смысловом наполнении. И эта задача актуальна не только для специалистов, но и для каждой женщины, которая проживает опыт материнства.

Анализ темы материнства в профессиональной литературе

Благодаря психоанализу мы усвоили, что все наши успехи, неудачи и сложности зависят от ранних отношений с матерью. Однако Фрейд ставил ее фигуру на второе место, отдавая приоритет роли отца.

Эта идея быстро трансформировалась в свою противоположность. В теории объектных отношений – в трудах Анны Фрейд, дочери Зигмунда, Мелани Кляйн и Маргарет Малер – роль матери в психическом становлении детей выходит на первое место. Кляйн, изучавшая развитие младенцев в течение первого года жизни, заложила основу взгляда на определяющее влияние отношений с первичным объектом привязанности, то есть матерью, для развития человека. Даже отношение ребенка к отцу во многом зависит от его связи с матерью. Исследования Малер доказали важность постоянного контакта с матерью для младенца и его роль в понимании причин возрастных кризисов.

К. Г. Юнг начинал аналитическую работу с изучения влияния материнского комплекса на своих пациентов и уделил много внимания исследованию и описанию архетипа матери. Материнский комплекс является амбивалентным. Позитивный аспект связан с образом заботливой и принимающей матери, но несет риск поглощения и зависимости. Негативный вызывает внутренний конфликт, ассоциируется с холодной или доминирующей матерью, вызывает чувство вины, тревогу, подавление желаний и эмоций.

Десятилетия спустя английский психоаналитик Дональд Винникотт ввел понятие «достаточно хорошей матери», совершив революционный шаг в понимании материнства и сняв с матерей груз непомерной ответственности перед детьми. По Винникотту, «достаточно хорошая мама» восприимчива к потребностям малыша и может адекватно их удовлетворять. Он же говорил о важности холдинга (буквально «держание на руках») – «всего, что мать делает и чем она является для своего грудного ребенка».

Джон Боулби и Мэри Эйнсворт создали теорию привязанности, описывающую формирование различных стилей связи матери и ребенка и их влияние на взаимоотношения взрослых людей. Они выделили необходимые составляющие для создания у ребенка опыта надежной связи, а также факторы, способствующие нарушению привязанности.

Карен Хорни и Эрик Эриксон анализировали влияние материнских отношений на психосоциальное развитие ребенка и динамику формирования идентичности.

В конце XX века в психологии вспыхнул спор о «материнском инстинкте»: предопределена ли материнская любовь биологически или же детерминирована социально-психологическими факторами. Современная нейробиология говорит о влиянии на материнское поведение гормональных, нейрональных и генетических факторов, не отрицая психологических причин.

В 1970-е годы была выдвинута гипотеза, что успех в родительской роли зависит не столько от конкретных компетенций, сколько от представления о «родительской самоэффективности» – степени удовлетворенности женщины своей роли матери и оценки собственной компетенции. «Самоэффективность – это уверенность индивида в своей способности осуществлять те или иные действия, позволяющие ему эффективно функционировать в той или иной сфере деятельности»[2].

В 2003 году П. Коулмен и К. Карракер выделили составляющие родительской самоэффективности:

• позитивный опыт выполнения родительской роли (мастерство);

• уверенность в своей способности осуществлять родительскую функцию;

• удовлетворенность собой в роли родителя;

• знакомство с опытом других в данной сфере;

• уверенность в поддержке значимых близких.

Исследования показывают, что матери с высоким уровнем родительской самоэффективности реже сталкиваются с послеродовой депрессией и дистрессом, проявляют большую внимательность и чувствительность к ребенку, чаще взаимодействуют с ним позитивно. Дети таких родителей менее тревожны, лучше относятся к себе и меньше конфликтуют.

В последнее время большинство работ по теме материнства рассматривают диаду мать – ребенок, в которой они развиваются как составляющие единой системы (Даниэль Штерн). Эта концепция подчеркивает неделимость и взаимную субъектность во взаимодействии матери и ребенка на первых этапах его жизни.

В отечественном подходе (Д. Б. Эльконин, А. Н. Леонтьев, А. В. Запорожец, Л. И. Божович, М. И. Лисина) фигура матери рассматривается как источник, определяющий развитие ребенка.

В книге Г. Г. Филлиповой «Психология материнства» материнство представлено как отдельный психический феномен, часть личностной сферы женщины, что очень близко к нашему пониманию. Автор выделяет материнские функции и соотносит их с возрастными изменениями ребенка. Эта идея легла в основу нашей концепции.

«Индивидуальный онтогенез материнства проходит несколько этапов, в процессе которых осуществляется естественная психологическая адаптация женщины к материнской роли. Одним из важнейших считается период беременности. Его содержание определяется изменениями самосознания женщины, направленными на принятие новой социальной роли и формирование чувства привязанности к ребенку»[3].

Социальный контекст материнской роли

«Женщина становится лучшей или худшей матерью в зависимости от того, ценится или же обесценивается в обществе материнство», – писала Элизабет Бадинтер.

То, как складывается опыт материнства, зависит от неисчислимого множества факторов.

Например, матери, родившие с помощью ЭКО, часто имеют более высокие ожидания от своих детей. Высокий культурный капитал и высшее образование мамы коррелируют с выбором модели «интенсивного родительства». В культурах с традицией расширенной семьи женщина до