Все дело в маме. Работа с фигурой матери в психотерапии. Практики, упражнения, исследования - Юлия Зотова

Социальная эмансипация женщин смещает их самоуважение и статус на профессиональные достижения, а роль матери становится менее значимой и не такой всеобъемлющей.

Исторически в патриархальной культуре материнство воспринималось не только как нечто обязательное для женщин, но и использовалось как инструмент подавления, заставляя матерей соответствовать неадекватному стандарту и требуя, чтобы они:

• отказались от личных амбиций, чтобы заботиться о семье;

• тратили и истощали свои ресурсы в пользу семьи и воспитания детей;

• взяли на себя основную заботу о семье;

• обслуживали окружающих и их потребности, пренебрегая собственными нуждами;

• делали работу с легкостью и без устали.

Нереалистичные установки, ориентированные на «идеальное материнство», продолжают существовать и сегодня, исподволь внушая матерям чувство неполноценности:

• Если тебе трудно дается материнство, это только твоя вина.

• Есть прирожденные матери, которым материнство дается легко. Если ты не одна из них, с тобой что-то не так.

• Твои дети должны быть здоровыми, послушными и успешными, а ты сама должна соответствовать стандартам красоты, обладать высоким сексуальным аппетитом, иметь успешную карьеру и крепкий брак.

• Стыдись, что ты не сверхчеловек, когда что-то из вышеперечисленного не получается. Ведь это элементарно!

То, что обычно называют «материнским инстинктом», просто результат социализации и адаптации женщин. В целом правила и указания для матерей, которые были сформированы в патриархальной культуре, редко учитывали их запросы и потребности, а само существование этих потребностей зачастую игнорировалось.

В современном мире каждая женщина, становясь матерью, получает набор противоречивых предписаний от социума:

• будь частью рода / будь уникальной;

• будь нуждающейся и зависимой / будь самодостаточной;

• будь уважаемой матроной / будь привлекательной и желанной для мужчин;

• будь преданной мужчине и детям / будь верной самой себе;

• будь производительной самкой / будь творческой личностью;

• заботься о себе, принимай помощь / отвечай за все, будь включенной в ребенка 24/7.

Все эти предписания сводятся к выбору: чувствовать себя «женщиной-говноматерью» или «матерью-недоженщиной».

Согласно исследованию 2014 года, матери ощущают давление:

• из-за собственных претензий к себе – 50%;

• исходящее от общества – 40%;

• от родных – 15%;

• от друзей, знакомых, соседей – 13%;

• от собственной семьи – 11%.

В сценарии материнства индивидуальность женщины вступает в конфликт с требованиями окружения и давлением социальных клише. Не существует единой, подходящей всем материнской роли, поэтому женщине важно позволить себе идти своим путем, реализуя материнские функции в своем уникальном опыте.

Исследование Немецкого экономического института показывает ухудшение здоровья у 30% матерей в течение семи лет после родов. Это во многом вызвано стрессом, социальной изоляцией и тревогами материнства.

Хотя в европейском мире восприятие социальной роли женщины существенно трансформировалось, требования к матерям и материнству изменились незначительно. И этот разрыв растет с каждым годом. Идеи материнства не переосмысливались, как это произошло с ролью женщины в социуме. И для женщины, привыкшей самостоятельно определять свою жизнь, свободной в выборе профессиональной и социальной реализации, становится все сложнее втиснуть себя в прокрустово ложе «правильного материнства».

Социолог Кристоф Куклик пишет об этом так: «Мама – это последняя фикция нашего времени. Такое ощущение, что при родах от абсолютно разных женщин рождаются женщины, которым в будущем суждено стать абсолютно одинаковыми мамами».

Так же, как мы выбираем профессию, исходя из индивидуальных предпочтений, особенностей и интересов, можно выбрать и ту модель материнства, которая учитывает ваши запросы и семейный контекст. Однако примат традиционной семьи был полезен ребенку: обеспечивал заботу, уход, безопасность, регулярную связь с родителями и опыт семейственности. Ныне детям приходится взрослеть в условиях неопределенности, неясных границ, постоянно изменяющегося состава семьи и отсутствия четкой иерархии.

И тут возникает еще одно препятствие в виде убеждения: «но мы же на этом выросли». Сегодня женщина едва ли найдет подходящие примеры для подражания – большинство моделей устарело, а другие подходят не всем. Ей необходимо рискнуть, чтобы выбрать свою собственную дорогу к эффективному и счастливому материнству.

Обусловленность восприятия материнского образа

Значимость материнской фигуры и ее тотальное влияние на все аспекты жизни, включая физиологические, психологические, социальные и духовные, приводят к тому, что восприятие этого образа абсолютно детерминировано и перегружено:

• архетипическими образами бессознательного;

• культурно-исторической традицией материнской роли;

• социальными требованиями и долженствованиями;

• моральными и религиозными ограничениями;

• влиянием системных семейных историй;

• инфантильными фантазиями собственного раннего опыта;

• негативными искажениями личных детских травм;

• предвзятостью и гиперболизацией материнского влияния в практической психологии.

Внутри одной культуры формируются похожие стереотипы материнства, но индивидуальный опыт различается в зависимости от социальной страты, семейного уклада, собственного детского опыта и многих других факторов.

Из-за такого наслоения бытийность материнства почти невозможно разглядеть. Вместо ясно очерченной ролевой модели нам предлагают ворох противоречивых и иллюзорных максим. Заданные образцы не могут быть присвоены в качестве материнской идентичности из-за их нереалистичности.

Женщина, родившая ребенка, из просто мамы вынуждена превратиться в «Великую Божественную Мать» – не опираясь на ресурс архетипа, а сливаясь с ним. Это порождает ощущение недостаточности, захваченности фантазмом всемогущества, потерю чувства Я и контакта с реальностью. С другой стороны, окружающие не видят живую маму с ее уязвимостями и проблемами, а зачарованы ее мнимым величием. Для встречи с реальной матерью необходимо отделить ее от символов коллективного бессознательного.

За время существования цивилизации материнская роль переживала все возможные позиции. От главенствующей роли в клане при матриархате до униженной объективизации в некоторых патриархальных сообществах. Мать возносили до небес и исключали из жизни детей.

В современном мире все эти тенденции причудливо сосуществуют. Женщина в опыте материнства дезориентирована в определении своего места и ценности для сообщества. Она – просто инструмент, матка для производства детей («бабы еще нарожают»)? Матрона и хранительница семейного очага («мама у нас главная»)? Та, кто принесла божественный дар («я родила тебе наследника»)? Или материнство – обыденность женской доли («и в поле рожали»)?

Таким образом, определяя место матери, важно учитывать поливариативность культурно-исторического контекста. Ни один культурный образец материнства не может быть единственно верным или эталонным. Поэтому спорить о роли матери в истории мы не будем.

В российском социуме (мы пишем для этой аудитории) принята политика двойных стандартов. Официальная риторика превозносит образ Матери. А на практике это реализуется в позиции: «Ты кругом виновата и всем должна, но сама не отсвечивай». Бесконечный список требований сочетается с полным игнорированием материнских нужд. Социум эксплуатирует мать, пользуясь ее уязвимостью, – так качают нефть, варварски губя природу, ее дающую.

Этот гигантский разрыв создает непомерную социальную ответственность у женщин в материнстве, с одной стороны, и переживание