В шаге от выгорания. Сбалансированный план действий, как вырваться из замкнутого круга хронической усталости - Тимо Шиле

в данный момент находятся наши друзья и родственники, но и местоположение всех тех, кто пробегал мимо, пока мы фотографировали и снимали видео. Таким образом, смартфон – это не только предмет, отражающий жизнь человека, но и самый настоящий цифровой объект отношений и выражение наших межличностных потребностей. В итоге смартфон лучше нас знает, как мы мыслим, кто, что и когда нам нужно. Мы уже давно начали разговаривать с нашими смартфонами (и со временем это приобретет еще большие масштабы). Неудивительно, что они соревнуются с другими людьми за наше внимание и по используемым нами выражениям узнают, например, склонны ли мы к суициду. Это своего рода психолог в нашем жилетном кармане, под давлением которого мы оказались. Но поведение нас, как пользователей смартфонов, обнаруживает и гораздо более опасные черты. Дело в том, что мы можем стать зависимыми от использования смартфона.

С точки зрения психологии нет ничего странного в том, что некий предмет репрезентует нас и других людей. Однако необычно и ново то, как одно-единственное техническое устройство могло превратиться в такой сложный психологический объект. Он представляет собой и меня, и тебя, и нас обоих сразу, и что-то среднее между мной и тобой. Учитывая, что сейчас использование мобильных устройств с поддержкой интернета становится все более чрезмерным, мы уже давно имеем дело не только с индивидуальной привязанностью, но и с коллективной зависимостью. При этом также есть риск пожертвовать собственным «я», если оно потеряется за своим отражением на изначально черном дисплее не только в селфи, но и в цифровых дебрях. Это гораздо больше, чем просто нарциссизм: мы рискуем с головой уйти в мир соблазнительных, как сирены, образов, и утонуть в промежуточном пространстве коллективизма, который открывают для нас океаны данных.

Растянувшись в очередном шпагате, мы пытаемся балансировать, одной ногой стоя в виртуальном мире, другой – в реальной жизни. Но пропасть под нами разверзается все шире. Правильно было бы не объединять эти два мира полностью, не ставить их в один ряд. Правда, найти баланс и не допустить абсолютного слияния «я» и «ты» в виртуальном мире не всегда легко. И все же нам нужна эта граница между нами, как самостоятельными индивидуумами и коллективом, чтобы сохранять автономность и демократичность не только в людях, но и в обществах. Странная смесь гипертрофированного индивидуализма и коллективизма, которая как раз и проявляется в интернете в том числе, вызывает у нас беспокойство.

Верным шагом было бы возвращение себе наших данных, а вместе с тем и прерогативы их интерпретации [86]. Во всяком случае, мы не хотим раскрывать всю информацию о себе, когда в какой-то момент действительно необходимо предоставить данные, удостоверяющие личность. И уж точно мы не хотим раскрывать всю информацию о наших близких. Мы не хотим выпускать этот новый технологический «связующий орган», который мы называем смартфоном, из наших рук, и тем более передавать его в руки политики и бизнеса. При этом интернет-компании уже давно имеют доступ к каждому смартфону. Тот, кому нужен протез, должен сожалеть о потере части своего тела. В случае с психопротезом в виде смартфона, важнее всего, очевидно, не потерять голову. Но если нашу психику читают и измеряют, если становится возможным предсказать, что мы будем делать дальше, что может сыграть на руку рынку, будь то получение дохода от работы или расходы на покупки, тогда оказываемое на нас давление становится все больше и больше.

Мы уже давно превратились в колеса, которые движут механизм машин.

Искусственный интеллект и робототехника: косвенное давление

Кажется, что гуманизм отжил свое. Работа машин пугает людей. Мы уже видим, как наши пациенты и пациентки боятся того, что однажды они перестанут быть нужными и лишатся возможности продолжать заниматься своей работой, потому что их место займут роботы и компьютеры. Машины сегодня учатся безостановочно, они в некотором смысле вступили в стадию самостоятельности. Они словно хотят сказать нам: «Пока вы, люди, ощущаете себя в зените своего творческого потенциала, пока вы считаете себя невероятно продуктивными творцами последней технологической революции, вы уже давно выпустили скипетр из рук».

В действительности же мы, люди, стремимся становиться все более похожими на роботов, стремимся к нечеловеческому совершенству, позволяем цифровым и роботизированным технологиям быть ближе к нам в качестве психологических, сенсорных и физических протезов, мы носим их с собой, позволяем им контролировать нас и даже встраиваем их в себя, например в качестве датчиков. Эволюция от служащих нам машин к самостоятельно мыслящим машинам протекает с пугающей скоростью. Опасения, что мы позволим самообучающимся компьютерам занять наши рабочие места, уже давно стали реальностью, в которой запрос в Google выдает «бесплатно» то, за что раньше хорошо платили переводчику. Нас не просто избавили от необходимости выполнять простые действия. И речь идет уже не только о физическом, но и об умственном труде.

Но чем это обернется для нас? К чему это приведет, например, цифровых аборигенов, которые в конечном счете помогут машинам одержать победу над людьми? Какое давление оказывает на нас осознание этого? Как жить в условиях этой нечеловеческой конкуренции? Во-первых, компьютеры в закулисье так называемого интернета вещей[19] работают над тем, чтобы заставить людей работать на них.

Как психотерапевты, ежедневно сталкивающиеся с огромной силой бессознательного, мы убеждены, что среди нас, людей, давно распространился подспудный страх не выдержать конкуренции с машинами, компьютерами и роботами: боязнь, что они нас заменят или будут эксплуатировать. То, как мы прирабатываемся и урабатываемся в таких условиях, вносит значительный вклад в развитие коллективного горения. Это еще одна причина, по которой мы, медики и психологи, хотели бы создать манифест, в котором мы, люди, утвердим границы работы машин и остановим их безудержное распространение.

Работаем на износ, как роботы

В конце концов все разрушительные последствия цифровой революции и ее ответвлений затрагивают и нас. Человек смотрит на себя как на устаревшую модель и обращается с собой соответствующим образом. Он просто не осознает этого, и тому есть объяснение. Оно скрывается за другим поразительным парадоксом: с одной стороны, мы неустанно раз за разом снимаем человека с его особого места в эволюции и возвращаем его к животным. С другой, мы с большим рвением трудимся над тем, чтобы возвыситься до богоподобного уровня создателя новых форм бытия. И в довершение всего мы, люди, сами же подрываем существование человечества, подвергая себя истощающему воздействию стресса.

Когда мы разрушим все культуры и индустрии, на которых