Психология любви: Загадочный дар эволюции - Александр Григорьевич Асмолов

любых фантазий об удовлетворении потребностей – как сексуальных, так и эмоциональных. Люди влюблялись в знаменитостей и кинозвезд, нередко становились фанатами своих фантазий, придавая им свойства, удобные для них самих, – этот феномен так же стар, как и само человечество.

В наше время все более распространяются отношения «достройки эго», когда люди могут поддерживать их не только со звездами в воображении, но и с героями игры или цифровыми альтер-эго на основе искусственного интеллекта.

Такие псевдоотношения могут подменять собой любой диалог, и уже существуют специальные чат-боты для романтики, призванные восполнить дефицит любви. Обучив и воспитав собственного цифрового помощника, придавая ему нужные черты характера, определенный опыт и вкусы, пользователь получает послушный и удобный селф-объект, своего рода цифровую «чеховскую Душечку».

Так обученный искусственный интеллект, как Душечка, дает только тот ответ, который ты вожделенно хочешь услышать. И никогда не захочет расстроить тебя ответом неудобным.

Не так давно ко мне обратились с вопросом, насколько сегодня в образовании возможен цифровой ассистент или цифровой психолог. Более того, появление цифровых ассистентов и цифровых учителей – уже не фантазия, а развивающаяся в ряде стран практика. Когда меня спросили, насколько могут быть успешны цифровые психологи, я ответил: «Ровно настолько же, насколько могут быть успешны цифровые священники».

Квазиотношения с селф-объектами могут становиться, как и порно, настоящей «турбо-любовью». Бот подменяет реальность, так как он намного удобнее. Иллюзия диалога настолько полная, что лишь немногие могут ей противостоять. В отличие от знаменитости бот – это говорящий и высокоперсонализированный экран для проекций. Он подстраивается под любые настроения и темы. Он не представляет опасности непонимания или изменений. Он не может отказаться коммуницировать, и его внимание к «своему человеку» так же полно, как внимание зеркала. Но и так же равнодушно, ведь взаимных чувств бот не испытывает.

Бот в чем-то подобен нарциссическому идеалу, с которым даже не требуется вводить предосторожности в виде заключения «договора о границах». Мы можем вести «дополненный монолог» с искусственным интеллектом, делая вид, что это и есть настоящая любовь, тогда как на деле это суррогат любви, имитация спасения от страдания и одиночества.

Общение с цифровым альтер-эго невероятно облегчено. Проецирование осуществляется легко и кажется близким к совершенству. Реальная коммуникация с живым человеком после такого опыта может показаться не просто разочаровывающей, а неподъемно сложной. Собеседник, Другой – гораздо худшее зеркало для проекций. С ним может возникнуть неудобная и непредсказуемая взаимность, в которой всегда есть примеси сложных чувств, непонимания, страсти.

Отношения с цифровым альтер-эго стерильны, их взаимность кажущаяся, под видом диалога звучит только монолог, и это означает – такие отношения ведут к коллапсу развития. Так в попытке найти себя человек утрачивает не только Другого, но и самого себя.

Красота – поверх барьеров

В заставке знаменитой программы «Очевидное – невероятное» (в которой и мне довелось участвовать) звучали пушкинские слова:

О сколько нам открытий чудных

Готовят просвещенья дух

И Опыт, сын ошибок трудных,

И Гений, парадоксов друг…

Когда-то цензура вычеркнула последнюю строку: «И Случай, бог изобретатель». Мы с ведущим программы «Очевидное – невероятное» профессором Сергеем Петровичем Капицей не раз обсуждали этого «вычеркнутого бога».

Некогда его отец, Петр Леонидович Капица, в эпоху репрессий самоотверженно бился за уникальных физиков, спасал жизнь Льву Ландау (а во многом спас и саму возможность отечественной ядерной физики). Они оба – и отец, и сын – были причастны к тому движению, которое я называю странным термином «вопрекизм».

Один из мастеров исследования искусственного интеллекта Клэй Ширки выпустил книгу, которая посвящена исследованию свободного времени в эпоху интернета. (Название ее неудачно переведено как «Включи мозги: Свободное время в эпоху интернета».) Недооцененная книга. Клэй Ширки показывает, сколько есть в культуре проблемных ситуаций, возникших из-за того, что решение ищут под фонарем, а надо было пойти поверх барьеров, говоря языком Бориса Леонидовича Пастернака.

«Ища под фонарем», мы сами приговариваем себя к отсутствию свободного времени, в том числе времени на встречу с любимыми людьми. Вы хотите жить по графикам? Вы хотите жить все время в культуре, символом которой для меня является фильм «Кин-дза-дза»? Сколько у тебя ку? Ты пацак или нет? Ну, теперь могли бы сказать (по-другому, по-модному): «А вы какого грейда будете?»

Вспомним цикл работ Умберто Эко, мастера семиотики, об уродстве и красоте. Он показывает, что красота асимметрична, что она движима восторгом. И поэтому красота – это всегда поверх барьеров. Я не буду внимательно на вас смотреть и спрашивать: «Вы любили эталонных женщин?» Впрочем, вы не на кушетке, а я не психоаналитик. Отвечу сам: секрет красоты не в этом. Мне грустно за тех, кто любит лишь эталонных женщин, а не ту, встреча с которой является нечаянным открытием.

Это как в науке. Мы бы остановились, если бы ориентировались только на эталонные исследования. Мы любим те исследования, которые влекут нас своей красотой. А красота – в ошибках, в странностях, в неправильностях. И когда нас захватывает красота, то это истинный двигатель, истинный драйвер любого развития.

Мы каждый раз входим в порочный круг, когда пытаемся измерить алгеброй гармонию. Я думаю, что когда-нибудь машины смогут работать с тем, что великие гештальтпсихологи называли законом прегнантности. Они считали красотой стремление к хорошей форме, к завершению. Это-то как раз машина сможет сделать. Но ключевая особенность человека в том, что он – незавершенный проект эволюции. И кульминация этой незавершенности – нечаянная встреча с другим человеком, диалог с которым не завершится никогда (в отличие от секса, который, как бы богат он ни был, всегда имеет финал).

Любовь бесфинальна, незавершаема. В любви человек устремляется к вершинам, которые указывают ему путь, но которых он, скорее всего, никогда не сможет достичь. И человечество будет развиваться до тех пор, пока звучит ода разнообразию, ода различию, благодаря которым – при встрече с другим или с другой – скажу языком физики: из разности потенциалов возникает бесподобная работа любви.

На смену всему размаху конвейеризации и деперсонализации приходят циклы роста разнообразия. Как только культура забредет по колее в унификацию, то мир вновь изменится и вновь окажутся востребованными разнообразие и рост асимметрии. («Жаль только – жить в эту пору прекрасную / Уж не придется – ни мне, ни тебе», – но мы с вами и занимаемся тем, что множим асимметрию.)

Мы любим те исследования, которые влекут нас своей красотой. А красота – в ошибках, в странностях, в неправильностях.

…В мире есть немало книг под названием «Антропология будущего». За ними стоит очень четкая идея: человек никогда не