Книжный дом на Амуре - Мария Аксенова

— А я-то тут при чем? Я чем могу помочь?

— Кот, должно быть, в доме. Он всегда возвращался сюда. — Петр сильнее толкнул дверь и попытался заглянуть внутрь, подзывая кота. — Франческо! Франческо! Кс-кс-кс-кс…

— Нет, здесь нет никаких животных, — кряхтел Леонид Маркович, напирая плечом на дверную ручку.

— Да дайте же зайти!

— Нельзя! Убирайся! Пошел вон из моего дома!

— Безмозглый старик… — угрожающе процедил Петр, не собираясь отступать.

— Это мой дом! Мой! И я никому не позволю…

— Да чтоб тебя, психопат старый…

Петр гневно взглянул на него, не собираясь сдаваться, и со всей силы вывернул дверь настежь. Леонид Маркович не удержался на ногах и от неожиданности и слабости упал на спину. В голове зазвенело, в глазах замелькали белые мушки, а потом и вовсе вокруг потемнело. Он попытался нащупать пространство и, опершись на стену, подняться. В затылке пульсировала боль, разливаясь по всему телу и переходя в странную дрожь и слабость. Когда звон в ушах, похожий на дребезжащий свист, начал стихать, Леонид Маркович, понемногу приходя в себя, ощупал голову трясущейся ладонью. Невольно оглядывая комнату, он увидел, как Петр хватает сопротивляющегося и яростно кричащего Кешу, заматывает его в пиджак и широкими шагами уносится из дома.

Еще недолго Леонид Маркович сгребал остатки мужества, успокаивался, поднимался. Хотя колени его продолжали дрожать, будто соломинки, не имеющие силы удержать тело, но вынужденно ставшие его опорой.

Леонид Маркович медленно и неуклюже, качаясь, запинаясь, побрел на кухню выпить стакан воды. Окончательно осознав, что остался совсем один, он вдруг сорвался с места с неимоверной больной прыткостью и погнался следом за Петром, насколько можно было назвать бегом его спешащую, колеблющуюся походку. Пустился со двора, не зная на самом деле, куда направился грабитель. Хотя можно ли считать грабителем того, кто, если подумать, ничего и не крал — вернул свое. Насильно, грубо, как того потребовали обстоятельства, но чужого взять не смел. А свое ли взял? Живое существо, выбравшее место и человека, решившее, что дом его тут и хозяин сгодится, вдруг оказалось вырвано, насильно отправлено в другие руки. Даром что добрые — важнее, что неродные. И никто не спрашивал, врываясь и разбойничая внутри, принимает ли дом, одобряет ли хозяин, желает ли питомец…

— Просто взял и забрал… — плевался Леонид Маркович, задыхаясь от спешки. — Да он же им даже не нужен! Он бы еще через сто лет приехал. Почему сразу не забрал?.. Не нужен потому что! А теперь, когда все привыкли… когда он мне как член семьи… Взял и забрал, мерзавец!

Он миновал деревянный забор и узкую, заросшую пышными кустами шиповника тропку. Долго искать обидчика не пришлось, да и догонять тоже. Машина Петра стояла у дома Аленки. Леонид Маркович увереннее заторопился, когда увидел, что надежда еще есть. Поравнявшись с автомобилем, он оперся ладонью о капот в попытках отдышаться. Петр придерживал калитку, намереваясь войти во двор, а напротив него, недовольно буравя взглядом, стоял Гера.

— Ты чего тут забыл? — сдержанно, спокойно, с прикрытым гневом и презрением начал Петр. — Отойди.

— Не твое дело, — вызывающе огрызнулся Гера. — Ты бы сам проваливал подобру-поздорову. Тоже мне, городской нашелся! Никто тебя здесь не ждет, понял?

— Что ты сказал?

— Что слышал. Ты думал, я так просто от нее отступлюсь? Ну давай, посмотрим, кто из нас достойнее!

Гера принял решительную позу, выставив вперед кулаки.

— Дубина деревенская! — Петр испытующе смотрел в лицо сопернику, делая шаг навстречу и толкаясь с ним плечом. — Дай пройти, сказал. Она меня ждет.

Леонид Маркович, обессилевший от бега, задыхаясь и пытаясь подобрать слова, оборвал их стачку.

— Да он ко мне приехал… — просипел он и еле слышно, почти про себя, добавил: — Черт бы его побрал…

— К вам? — растерялся Гера. — А, то есть и вы с ним…

— Ага, старые друзья, — ухмыляясь, закончил фразу Петр.

— Вот, значит, как? А я-то думал, и чего вы все ко мне со своими советами лезете, про любовь, про философию. А вы за него, что ли? — Гера уронил руки и, точно дикий, уставился на Леонида Марковича. — Я перед вами душу выворачивал, а вы…

— Да гори она синим пламенем… — Леонид Маркович хотел договорить «такая дружба», но не успел: Гера взбрыкнул, точно разъяренный и упрямый молодой телок.

— Ноги моей больше здесь не будет!

— Гера… Гера… успокойся… — все еще повторял Леонид Маркович в попытках ухватить воздух.

Гера резко стукнул кулаком по заборчику, отчего тот закачался, будто картонный, пнул колесо машины и, смачно плюнув на лобовое стекло, зашагал в сторону дома.

— Отдай кота, Петя? — умоляюще начал Леонид Маркович, едва проводив Геру взглядом и опомнившись. — Да зачем он вам? Здесь его дом. В городе ему не выжить.

— Да идите вы лесом, сельские дегенераты! — возмущенно отрезал Петр, небрежно сунул что-то в почтовый ящик, запрыгнул в машину и включил омыватель лобового стекла.

Леонид Маркович наконец заметил Кешу, который жался на заднем сиденье к окошку. Кот принюхивался, в волнении пригибал спину, прижимал ушки и в тревоге царапал велюровые накидки. Это было последнее неожиданное и всколыхнувшее чувство отчаяния видение.

Петр поехал восвояси, оставляя людям за спиной разочарование и пыль. Впрочем, пыль через минуту улеглась, а что насчет жизни — как принять и успокоиться, — ответов не было.

Глава 10

На душе кружила тревога, в груди ныло, голову сдавливала тупая боль, возникшая то ли от падения, то ли от пережитого в этот день. Леонид Маркович сидел молча, опустив взгляд ниже вязаных ковриков, скомкавшихся на деревянных половицах.

Он не мог перестать думать о Кеше, к которому, как оказалось, привык и привязался и с которым ему даже не дали попрощаться, не позволили успокоить, погладить, подержать на руках перед разлукой.

Мельком всплывали обида Геры и разговор, в котором он что-то не так понял, решив, что Леонид Маркович дружит с Петром, а Петр, получается, и был тем самым городским женихом Аленки. Теперь и Аленка, и ее бабушка, и соседи плохо подумают о них, ведь они с Герой не дали Петру ступить на порог невестиного дома, угрожали, гнали прочь, накинулись, каждый со своим упреком.

Так он думал, думал и совсем не замечал и не слышал беседы остальных. Не сразу очнулся, вырванный из глубины переживаний эхом — повторяющимся зовом Агаты.

— Леонид Маркович… Вы меня слышите? С вами всё в порядке?

— А? Что? — Он вздрогнул.

— Вы сегодня какой-то странный. Молчите опять. Мы рассказываем, что прочитали или начали