Психология любви: Загадочный дар эволюции - Александр Григорьевич Асмолов

Простите, я – амуролог…

Когда-то давно в Советском Союзе состоялся первый телемост США-СССР. Телемост со временем забылся, а вот брошенная одной из слушательниц фраза стала крылатой: «В Советском Союзе секса нет!»

В этой фразе раскрывалось многолетнее табу на обсуждение любых проблем, связанных с сексом в советской культуре, и двоемыслие, ей присущее. За возгласом «В СССР секса нет!» звучала явная или неявная трагедия многих поколений, выросших в те времена, когда бессмысленность и двусмысленность общения были нормой. Многие из нас, сами того не подозревая, говорили почти исключительно эзоповым языком.

Ироничный писатель и блестящий лингвист Александр Константинович Жолковский в своей замечательной книге «Инвенции» так описывал феномен «советизма»: «Характерен в этом смысле известный советский анекдот, пародирующий Маяковского: "Мы говорим – Ленин, подразумеваем – партия, говорим – партия, подразумеваем – Ленин!" И так всю дорогу: говорим одно, а подразумеваем другое».

За фразой «В Советском Союзе секса нет!» стояли определенные культурные установки. Там, где табуируются сексуальные отношения, где на сексуальные отношения накладывается то или иное вето, – там мы сталкиваемся с тем, что это характеризует не только межличностные сексуальные отношения, но и то общество, ту культуру, в котором они табуируются.

В ходе эволюции отношения между полами невероятно изменились. Российская культура многоукладна. На наших необозримых пространствах существует множество культур повседневности – это касается и любви, и сексуальности. У каждой культуры свои представления о привычном и запретном, желанном и отвратительном. Где найти хоть какие-то ориентиры, которые давали бы нам возможность понять, насколько нравственным актом является сексуальное поведение в культуре достоинства или насколько сексуальное поведение этически опосредствовано и человечно?

Поиску этих ориентиров посвящено куда больше книг, чем произведений, пытающихся разгадать загадку любви. Не могу не сослаться на некоторые из них, чьи названия говорят сами за себя. Замечательный петербургский социолог Сергей Исаевич Голод написал удивительную книгу, само название которой ярко иллюстрирует трансформацию установок к сексуальным отношениям в мозаике различных культур. Эта книга называется «Что было пороками, стало нравами. Лекции по социологии сексуальности».

Сергей Голод мудро предостерегает от присущей нашему времени подмены беспредельной сложности сексуальных отношений затопившим массовую литературу обсуждением сексуальных и эротических практик. Он цитирует известного социолога Питера Бергера: «В науке, как и в любви, концентрация на технике ведет к импотенции».

В нашем с вами общении я по многим причинам стараюсь не переходить границы между психологией любви и психологией сексуальности. В этом мне помогает формула: «Не сексом единым жив человек».

Очевидны риски ориентации сексологии на одномерные модели человека («пациент», «клиент», «организм», «социальная роль»). Но все-таки было бы фальшью в нашем путешествии к пониманию личностных смыслов любви остаться слепым и глухим к взаимосвязи между любовью и сексуальными отношениями.

Еще раз подчеркну, что прилавки наших магазинов буквально завалены товарами и книгами о сексе и сексуальных техниках. Поэтому, чтобы вы не потерялись, рискну в привычной для меня позиции профессора факультета психологии сослаться на некоторые книги и некоторых авторов, в которых я верю, которым я доверяю. Одного из них, Сергея Голода, я уже назвал. Есть и другие. Среди них несколько моих друзей. Автор великолепных книг о сексуальной культуре и сексологии Игорь Семенович Кон – мыслитель и энциклопедист нашего времени. Без многих его произведений я не мыслю современную социологию, сексологию и психологию. Вот две из них: «Введение в сексологию» (1988), «Сексуальная культура в России. Клубничка на березке» (1997). Поставлю здесь многоточие. Другой автор (которого, увы, тоже нет с нами) – петербургский сексолог и врач Лев Щеглов. В его книгах нет фальши. Среди них: «Мирная сексуальная революция» (2018) и более ранняя книга «Все про секс: от А до Я».

Сергей Голод мудро предостерегает от присущей нашему времени подмены беспредельной сложности сексуальных отношений затопившим массовую литературу обсуждением сексуальных и эротических практик.

А для тех, кто не побоится нырнуть в самые глубины сексологии, назову монографию еще одного моего друга, сексолога и сексопатолога Сергея Тихоновича Агаркова «Сексуальность: от инстинктов к чувствам: психогенез сексуальности» (2013). На этом обрываю себя и спасаюсь от погружения в мир сексуальности – приглашением читателя к встрече с моими значимыми Другими: с Игорем Коном, Сергеем Голодом, Львом Щегловым и Сергеем Агарковым.

Не удержусь и поделюсь одним биографическим воспоминанием, касающимся открытия в России сексологии как междисциплинарного направления понимания интимных отношений между полами. Если мне не изменяет память, лет тридцать пять назад мы с Игорем Коном, Сергеем Голодом и Сергеем Агарковым, опечаленные тем, что в Советском Союзе существует только сексопатология и нет никакой сексологии, собрали в Крыму в санатории «Марат» первый в СССР семинар по сексологии. На семинар съехались самые разные специалисты. Кто-то представлялся гинекологом, кто-то – уролог, кто-то – сексопатолог, кто-то – психиатр, кто-то – социолог, кто-то – психолог.

И наконец пришло время представиться писателю Юрию Борисовичу Рюрикову, который писал популярные художественные и публицистические книги – но все-таки о любви и семейной жизни, а не о сексе.

Посмотрев на психологов, социологов и врачей, он, вздохнув, обронил следующую фразу: «Простите, я, наверное, амуролог…»

Это признание я буду помнить всю жизнь. Именно так в СССР зарождалась сексология, а не только сексопатология.

Апология триединства любви от философа Владимира Соловьева

Повторюсь за Юрием Рюриковым: я тоже скорее амуролог. Поэтому не могу теперь не вспомнить и мудрых русских философов, для которых антропологическое понимание человека, взаимоотношений между полами, было нервом их философских воззрений.

Среди них и Владимир Сергеевич Соловьев. По мнению известного философа Николая Бердяева, цикл статей «Смысл любви» Владимира Соловьева, опубликованный в 1882–1884 годах в журнале «Вопросы философии и психологии», – «самое замечательное, что было написано о любви». Для такой высокой оценки немало оснований.

«Истинный смысл любви для Вл. Соловьева – доказать, что человеческая индивидуальность не только для рода», – пишет американский славист Кэрил Эмерсон. Доказательств тому множество, и их Владимир Соловьев приводит с легкостью (например, что самая сильная любовь необязательно производит потомство). Но гораздо интереснее, на мой взгляд, то, что Соловьев идет дальше.

Владимир Соловьев приходит к мысли о любви как преодолении человеческого эгоизма. Любовь между мужчиной и женщиной, или, как ее называли, «половая любовь», кажется ему высшим воплощением воссоединения людей, «типом и идеалом всякой другой любви».

Мне, как психологу, как антропологу (и просто как человеку), весьма близко ошеломляющее своей точностью соловьевское понимание индивидуальности личности:

«Истинная