Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

явления, которые (вероятно) религиями не являются: духовность, приверженность светским организациям, фанатичную преданность этническим группам (или спортивным командам), суеверия… Так что, где бы я ни «провел черту», мне в любом случае придется ее переступить. Как вы увидите, то, что мы обычно называем религиями, состоит из множества совершенно разных явлений, возникающих при разных обстоятельствах и имеющих разные последствия; они образуют свободное семейство явлений, а не «естественный вид», подобный химическому элементу или биологическому виду.

В чем суть религии? К этому вопросу стоит отнестись с долей скептицизма. Даже если между многими или даже большинством мировых религий существует глубокое и важное сходство, наверняка найдутся варианты, которые разделяют некоторые типичные черты, но при этом лишены того или иного «существенного» признака. По мере развития эволюционной биологии в прошлом веке мы постепенно начали понимать глубокие причины, по которым мы группируем живые существа именно так, а не иначе — губки являются животными, а птицы ближе к динозаврам, чем к лягушкам, — и новые сюрпризы открываются каждый год. Поэтому нам следует ожидать — и относиться к этому с пониманием, — что дать безупречное, застрахованное от контрпримеров определение чему-то столь разнообразному и сложному, как религия, будет непросто. Акулы и дельфины внешне очень похожи и во многом ведут себя одинаково, но это совершенно разные существа. Возможно, когда мы лучше поймем всю эту область, мы увидим, что буддизм и ислам, при всем их сходстве, заслуживают того, чтобы считаться двумя совершенно разными видами культурных явлений. Мы можем начать с обыденного здравого смысла и традиции и считать и то и другое религиями, но мы не должны закрывать глаза на перспективу того, что по мере накопления знаний нашу первоначальную классификацию придется скорректировать. Почему выкармливание детенышей молоком более фундаментально, чем обитание в океане? Почему наличие позвоночника более фундаментально, чем наличие крыльев? Сейчас это может казаться очевидным, но на заре биологии это было совсем не так.

В Великобритании закон о жестоком обращении с животными проводит важную этическую границу в зависимости от того, является ли животное позвоночным: с точки зрения закона, вы можете делать все, что угодно, с живым червем, мухой или креветкой, но не с живой птицей, лягушкой или мышью. Это довольно подходящее место для проведения границы, но законы могут меняться, и этот закон изменился. Головоногие моллюски — осьминоги, кальмары, каракатицы — недавно были, по сути, признаны «почетными позвоночными», поскольку они, в отличие от своих близких родственников-моллюсков — двустворчатых моллюсков и устриц, обладают поразительно сложной нервной системой. Мне это кажется разумной политической корректировкой, поскольку сходства, важные для закона и морали, не совпали идеально с глубинными принципами биологии.

Мы можем обнаружить, что проведение границы между религией и ее ближайшими соседями среди культурных явлений сопряжено с аналогичными, но гораздо более досадными проблемами. К примеру, поскольку закон (по крайней мере, в Соединенных Штатах) наделяет религии особым статусом, объявление того, что считалось религией, чем-то иным неизбежно вызовет далеко не только академический интерес у тех, кого это касается. Викку (колдовство) и другие феномены Нью-эйдж их приверженцы объявляют религиями именно для того, чтобы поднять их до юридического и социального статуса, которым традиционно пользуются религии. И наоборот, находятся те, кто утверждает, будто эволюционная биология на самом деле — «всего лишь еще одна религия», а потому ее доктринам не место в программе государственных школ. Правовая защита, почет, престиж и традиционное освобождение от определенных видов анализа и критики — от того, как мы определяем религию, зависит очень многое. Как мне подойти к этому деликатному вопросу?

Предварительно я предлагаю определить религии как социальные системы, участники которых заявляют о вере в сверхъестественного агента или агентов, чьего одобрения следует искать. Это, конечно, окольный способ выразить мысль о том, что религия без Бога или богов подобна позвоночному без позвоночника.3 Некоторые причины для столь окольных формулировок вполне очевидны, другие прояснятся со временем; само же определение подлежит пересмотру — это лишь отправная точка, а не нечто высеченное на камне, что нужно защищать не на жизнь, а на смерть. Согласно этому определению, преданный клуб поклонников Элвиса Пресли не является религией, поскольку, хотя его члены и могут в довольно очевидном смысле поклоняться Элвису, они не считают его буквально сверхъестественным существом, а видят в нем лишь исключительно выдающегося человека. (И если какие-то фан-клубы решат, что Элвис поистине бессмертен и божественен, то они действительно находятся на пути к созданию новой религии.) Сверхъестественному агенту вовсе не обязательно быть слишком антропоморфным. Ветхозаветный Иегова — это определенно своего рода божественный мужчина (не женщина), который видит глазами и слышит ушами, а также разговаривает и действует в реальном времени. (Бог ждал, чтобы увидеть, что сделает Иов, и затем заговорил с ним.) Многие современные христиане, иудеи и мусульмане настаивают на том, что Бог, или Аллах, будучи всеведущим, не нуждается ни в чем подобном органам чувств, и, будучи вечным, не действует в реальном времени. Это озадачивает, поскольку многие из них продолжают молиться Богу, надеяться, что Бог ответит на их молитвы завтра, выражать Ему благодарность за сотворение Вселенной и использовать такие выражения, как «что Бог велит нам делать» и «Боже, помилуй» — действия, которые, как кажется, прямо противоречат их же утверждениям, будто их Бог нисколько не антропоморфен. Согласно давней традиции, это противоречие между Богом как деятелем и Богом как вечным и неизменным Бытием — одна из тех вещей, которые попросту непостижимы для человеческого разума, и пытаться понять это было бы глупо и самонадеянно. Как бы то ни было (и эта тема будет подробно рассмотрена далее в книге), мы не сможем двигаться вперед с моим определением религии (да и вообще с любым другим определением), пока мы (хотя бы предварительно, в ожидании дальнейшего прояснения) не внесем немного больше ясности в спектр взглядов, различимых сквозь этот благочестивый туман смиренного непонимания. Нам необходимо глубже разобраться в толкованиях, прежде чем мы сможем решить, как классифицировать доктрины, которые исповедуют эти люди.

Для некоторых людей молитва — это не в буквальном смысле разговор с Богом, а скорее «символическое» действие, способ поговорить с самим собой о своих глубочайших переживаниях, выраженный метафорически. Это чем-то похоже на начало записи в дневнике со слов «Дорогой дневник». Если то, что они называют Богом, в их глазах действительно не является агентом — существом, способным отвечать на молитвы, одобрять и осуждать, принимать жертвы и отмерять наказание или прощение, — то, хотя они и могут называть это Бытие Богом