Разрушая заклятие. Религия как естественное явление. - Дэниел Клемент Деннетт

и благоговеть перед ним (а не перед Ним), их вероучение, каким бы оно ни было, на самом деле не является религией согласно моему определению. Возможно, это прекрасный (или ужасный) суррогат религии или бывшая религия, порождение подлинной религии, сохраняющее с ней множество семейных сходств, но все же это совершенно иной вид.4 Чтобы ясно понять, чем являются, религии, нам придется допустить, что некоторые из них могли превратиться в нечто такое, что религией уже не является. Это определенно произошло с конкретными обрядами и традициями, которые когда-то были частью подлинных религий. Ритуалы Хэллоуина больше не являются религиозными обрядами, по крайней мере в Америке. Люди, которые тратят массу усилий и средств на участие в них, тем самым не исповедуют религию, даже если их деятельность можно проследить по прямой линии преемственности от религиозных практик. Вера в Санта-Клауса также утратила статус религиозной веры.

Для других молитва — это действительно разговор с Богом, который (кто, а не что) действительно слушает и прощает. Их вероучение является религией, согласно моему определению, при условии, что они составляют часть более крупной социальной системы или общины, а не паству из одного человека. В этом отношении мое определение глубоко расходится с трактовкой Уильяма Джеймса, определявшего религию как «чувства, деяния и опыт отдельных людей в их уединении, поскольку они постигают себя в отношении к тому, что могут считать божественным» (1902, с. 31). Для него не составило бы труда признать одинокого верующего человеком, исповедующим религию; он сам, по всей видимости, был именно таким. Такая концентрация на индивидуальном, частном религиозном опыте была для Джеймса тактическим выбором; он полагал, что догматы, ритуалы, атрибутика и политические иерархии «организованной» религии лишь отвлекают от первоосновы феномена. Его тактический путь принес прекрасные плоды, однако он вряд ли мог отрицать, что эти социальные и культурные факторы колоссально влияют на содержание и структуру опыта отдельного человека. Сегодня у нас есть причины сменить психологический микроскоп Джеймса на широкоугольный биологический и социальный телескоп, чтобы рассмотреть факторы, действующие на огромных пространствах и во времени, которые формируют опыт и поступки отдельных верующих.

Но точно так же, как Джеймс вряд ли мог отрицать социальные и культурные факторы, я вряд ли могу отрицать существование индивидов, которые совершенно искренне и благочестиво считают себя единственными причастниками того, что мы могли бы назвать частными религиями. Обычно эти люди имеют за плечами немалый опыт соприкосновения с одной или несколькими мировыми религиями и осознанно предпочли ни к кому не примыкать. Не желая игнорировать их, но испытывая необходимость отделить их от куда более типичных верующих, отождествляющих себя с конкретным догматом или церковью со множеством других членов, я буду называть их духовными людьми, но не религиозными. Они, если хотите, почетные позвоночные.

Разумеется, со временем нам предстоит рассмотреть и множество других вариантов — к примеру, людей, которые молятся и верят в действенность молитвы, но не считают, что эта действенность обеспечивается Богом-деятелем, который буквально слышит их слова. Я хочу отложить рассмотрение всех этих вопросов до тех пор, пока мы яснее не поймем, откуда вообще взялись подобные доктрины. Я предполагаю, что стержневой феномен религии взывает к богам, которые выступают в качестве реальных деятелей в реальном времени и играют центральную роль в том, как участники принимают решения о своих поступках. Я использую здесь уклончивое слово «взывает», поскольку, как мы увидим в одной из последующих глав, привычное слово «вера» часто искажает и маскирует некоторые из наиболее интересных особенностей религии. Выражаясь провокационно, религиозная вера — это не всегда вера. И почему следует искать одобрения сверхъестественного агента или агентов? Эта оговорка сделана для того, чтобы отделить религию от разного рода «черной магии». Существуют люди — на самом деле их очень мало, хотя леденящие душу городские легенды о «сатанинских культах» заставляют думать иначе, — которые полагают, будто способны повелевать демонами, вступая с ними в некий нечестивый союз. Эти (едва существующие) социальные системы находятся на границе с религией, но мне кажется правильным оставить их за рамками, поскольку наша интуиция противится мысли о том, что люди, занимающиеся подобной чепухой, заслуживают особого статуса благочестивых верующих. Основой повсеместного уважения, которым пользуются религии всех мастей, судя по всему, служит ощущение, что верующие люди руководствуются благими намерениями, стараются вести высокоморальную жизнь, искренне стремятся не совершать зла и заглаживать свои прегрешения. Тот же, кто настолько эгоистичен и легковерен, что пытается заключить сделку со злыми сверхъестественными агентами ради достижения своих приземленных целей, живет в комиксовом мире предрассудков и не заслуживает подобного уважения.5

3 Разрушать или не разрушать

Наука подобна болтуну, который портит фильм, рассказывая, чем он закончится. — Нед Фландерс (вымышленный персонаж мультсериала «Симпсоны»)

Вы на концерте, затаив дыхание от благоговения, слушаете любимых музыкантов в их прощальном турне, и прекрасная музыка возносит вас, унося куда-то далеко... и вдруг у кого-то звонит мобильный телефон! Разрушая заклятие. Ненавистный, отвратительный, непростительный поступок. Этот бесцеремонный нахал испортил вам весь концерт, украл драгоценное мгновение, которое уже никогда не вернуть. Как же подло разрушать чужое заклятие! Я не хочу быть тем человеком с мобильным телефоном, и прекрасно понимаю: многим покажется, что, приступая к этой книге, я сознательно навлекаю на себя именно такую участь.

Проблема в том, что заклятия бывают хорошими, а бывают плохими. Если бы только какой-нибудь своевременный телефонный звонок мог прервать безумие в Джонстауне в Гайане в 1978 году, когда сумасшедший Джим Джонс приказывал сотням своих завороженных последователей совершить самоубийство! Если бы только мы могли разрушить заклятие, побудившее японскую секту «Аум Синрикё» распылить зарин в токийском метро, в результате чего погибла дюжина человек, а тысячи получили ранения! Если бы только мы могли найти сегодня способ разрушить заклятие, завлекающее тысячи бедных мусульманских юношей в фанатичные медресе, где их готовят к жизни смертоносного мученичества, вместо того чтобы рассказывать им о современном мире, демократии, истории и науке! Если бы только мы могли разрушить заклятие, убеждающее некоторых наших сограждан в том, что сам Бог велит им взрывать клиники, где делают аборты!

Религиозные секты и политические фанатики — не единственные, кто накладывает сегодня злые заклятия. Подумайте о тех, кто зависим от наркотиков, азартных игр, алкоголя или детской порнографии. Им нужна любая помощь, какую только можно получить, и я сомневаюсь, что кто-то захочет набросить защитную мантию на этих завороженных и предостерегающе прошептать: «Тсс! Не разрушайте заклятие!» И возможно, лучший способ разрушить эти скверные заклятия — приобщить завороженных к благому заклятию,