Книжный дом на Амуре - Мария Аксенова

— Как зачем? Вот глупые вы, бабы. — Кузьма важно разглаживал усы, выпячивал грудь и посматривал на гостей свысока. — Осел в развивающемся хозяйничестве — первое дело… Помощником моим будет. Доверю ему сыры и колбасы на рынок везти.

— Так у вас и так живности невпроворот, — заметила Варвара Степановна, удивленно и насмешливо улыбаясь.

— Ой не говорите, девоньки. — Алевтина нервно махнула салфеткой, будто смахивая стаю глупых и непрошеных идей, которые зарождались в голове ее мужа ежечасно, а порой и ежеминутно. — Есть же две коровы, ему все мало. Козы, барашек, свиней развели, хряк еще непослушный. Так и норовил, зараза, своих покусать, пришлось отгораживать. А птицы сколько: индюшки, куры, гуси — я как кормить иду, чувствую себя в домашнем зоопарке, а ему все мало… Теперь осла подавай.

— Алевтина, ну чего ты, — Кузьма перебил жену обиженно, укоряя за отсутствие супружеского содействия. — Назад нельзя. Я договорился уже. Ждет меня Павлик. На следующей неделе поеду выкупать. Ушастый такой, а лоб лохматый-лохматый. Залог отдал, сама понимаешь.

— Угу, угу, угу, — покачиваясь, повторяла Алевтина после каждой фразы. — Павлик?

— Павлик, — утвердительно повторил Кузьма, предчувствуя новую волну насмешек и осуждений. — Осел Павлуша. Жди. Скоро с нами будет жить.

— Угу, угу…

— Что «угу»? — возмутился Кузьма. — Варвара, ну хоть ты скажи ей, что осел — это вам не… это…

Варвара, еле сдерживая смех, подергивала головой, широко распахнув глаза, в ожидании примера Кузьмы.

— Не книжки ваши читать. Вот, — обиженно, теперь и на Варвару, съязвил Кузьма.

— Ну ты скажешь тоже, Кузьма! — расхохоталась Варвара, а вслед за ней и остальные. — Где книжки, а где осел! Ой, умора!

Кузьма оглядел хохочущих за столом женщин, достал откуда-то из-под табуретки начатую бутылку кваса, быстро наполнил стакан и опустошил в четыре глотка, проливая липкий напиток на майку.

— Да все мы понимаем. Я понимаю, — Алевтина погладила мужа по плечу, подмигивая подругам. — Надо так надо. Купим еще осла, Павлика. Раз без него жизнь немила. — Она манерно выплеснула остатки кваса на землю и поставила перед Кузьмой, будто чистый, его же стакан, громко стукнув им по столу. — Налей-ка мне.

Кузьма взволнованно и растерянно покосился на нее.

— Да наливай уже! Будто мы не знаем, что ты там намешиваешь, правда, девоньки?

Подруги расхохотались. Кузьма, выдохнув и просияв в ответ широкой улыбкой, наполнил стакан и три эмалированные кружки квасом. Напиток вспенился, хлынул через края, пачкая белую ситцевую скатерть. Но за душевными дружескими разговорами никто не замечал неприятностей или пятен. Пятна оставались не только на грубой ткани, но, как незримые отпечатки, подсвечиваемые разговорами, пролегали по зеркальной поверхности памяти.

— Кому ослы, а кому книги. Тоже ведь важно, — вздохнув, заметила Геля. — Вот сидим теперь без дела, без цели. А между прочим, если бы не наши книги, я бы из тоски своей тогда не выкарабкалась, с вами бы не подружилась.

Взгляды женщин затуманились, устремились в сторону, прочь, за двор, перелетев через крашеный заборчик и коснувшись черного пустыря, где раньше трепетало старенькое книжное сердце села, а теперь уныло маячил больной и обуглившийся холм.

— Угу, — подхватила Варвара. — Жаль, что так случилось. В поселке и без того полтора человека, а нынче и вовсе молодежь в город сбежит.

— Так Леонид же что-то строить предлагал, — зычно отозвался раскрасневшийся от крепкого кваса Кузьма, закусывая пойло хрустким луковым пером. — Может, обдумать идею? Он так воодушевленно задвигал, что я бы поддержал.

— А к нему кто-то ходил после пожара? — Встревоженная Геля переводила взгляд с одного на другого и обратно, не находя верного ответа в их глазах.

— Нет, и не видели его больше, — покачала головой Варвара.

— Ни разу?

— Ни разу…

Неловкая пауза сковала дружный кружок. Застолье тут же померкло, ароматы и вкусы покатились в липкую лужу вины, стыда и жалости.

— Нехорошо как-то получилось, — прошептала Варвара, сжимая губы так, что на щеках пролегли тяжелые морщины, доходящие до самых ямочек, перечеркивая их символичную удачливость.

— Обвинили человека и ни разу не зашли потом. Не извинились, — Геля опустила голову, заметив наконец полукружия пятен на дворовой скатерти.

— Надо бы Агате сказать и всем нашим… Навестить его…

— Думаешь, пустит? Не поздно спохватились?

— Никогда не поздно.

— Конечно, сходите, — Алевтина подскочила, засуетилась, побежала наполнять корзинку сдобными вкусностями. — Навестите. Передайте от нас привет. И что в гости его ждем… Волнуемся.

Глава 17

— Что, прямо так, напропалую, без стука и предупреждения?!

Анатолий не успел договорить. Варвара Степановна решительно шагнула вперед, не нарочно задев его широким боком. Калитка скрипнула от толчка, отлетела настежь, стукнулась о забор. Ржавая пружина на ней затряслась, закряхтела и смолкла, в испуге приветствуя внушительную для миролюбивого дома делегацию.

Варвара Степановна, преувеличив силу и старание, затарабанила в дверь. Остальные нерешительно поглядывали на нее, друг на друга и на ручку двери, мялись, жались, будто замерзшие беспризорники. Крепко прижимали к груди корзины и тюки с милыми пожитками.

Замок по ту сторону поддался и одобрительно зацарапался не сразу. Леонид Маркович сощурился от скользящих по лицу лучей полуденного солнца, прикрыл ладонью глаза, с непониманием и опаской оглядел их в узкую щель чуть приоткрытой двери и своего недоверия.

— Раз нашего книжного дома больше нет, мы решили, что справедливо будет найти его у вас, — громко отчеканила Варвара Степановна, будто произносила резолюцию.

— Что? — недовольно прохрипел Леонид Маркович, поморщившись и мысленно пытаясь разобрать причину их вторжения. — Что вам нужно?

Варвара легко подтолкнула дверь, выказывая всем своим видом и действием непобедимое желание войти. Леонид Маркович от непредвиденности отшатнулся, дверь распахнулась настежь, и Варвара Степановна смелой и неунывающей походкой впорхнула внутрь.

— Залетайте! — весело скомандовала она остальным, поманив их широким взмахом руки.

Весь читательский кружок, точно оживившее муравьиное семейство, заторопился в дом. Леонид Маркович так и остался прикованный к месту, смотря на их лица с непониманием, волнением и неприязнью, которая, впрочем, понемногу стихала от лучистости добрых улыбок. Кружковцы оглядывали место, подыскивали, где удобнее расположиться и куда поставить все принесенное: тощие цветастые подушки для сидения, которые Варвара Степановна успела сотворить наново; некоторые книги и журналы, собранные Агатой и Диной; две переполненные корзины с рогаликами и медовыми булками по новому рецепту Анатолия; два цветочных горшка с геранями, которые Геля принесла для уюта, и рулон тонких ковриков, которые Наде при встрече вручила Варвара Степановна.

— Да у вас тут целый книжный рай, — восхитилась Агата, осматривая бесчисленные книжные полки.

— Как вы могли скрывать от нас