Книжный дом на Амуре - Мария Аксенова

спать ложиться, даже свет в комнате не выключаю. Еще и непогода за окном разыгралась нешуточная, а в грозы дом по-особенному ощущаешь, тут уж веришь или нет, а иной раз так испугаться можно.

— Я могу тебя проводить, — вызвался Анатолий, выпрямив спину и переменившись в лице.

Ему в этот поздний час пришлось провожать всех, и в глубине души он даже немного жалел, что высказал свое предложение слишком яростно и громко.

Леонид Маркович же совершенно не боялся оставаться в одиночестве и темноте большого дома. Пока его друзья решали, какой дорожкой идти безопаснее, выгоднее, чтобы не промочить ноги о пышные кусты, мокрые после дождя, и не угодить в широкую лужу, которая непременно ждет после мостика там, где дорога «падает» в яму и выравнивается за первым двором, Леонид Маркович уснул прямо в кресле в гостиной, не успев проводить гостей и не допив свой чай. В каких-то бессвязных обрывках сознания, еще не отпускающих его ко сну, но уже качающих и разворачивающих реальность, он говорил себе, что все-таки Агата права и не стоит искать книгу про любовные привороты — в конце концов, это правда не его дело. Хотя, трясущейся рукой хватая со столика листок и карандаш, он на всякий случай записал обрывки рассорки, произнесенной Варварой, и будто даже направился на перепутье дорог, чтобы произнести слова в первую из семи ночей. Вот только клубок не взял… Надо было попросить у Варвары, ругал он себя, хватаясь за волосы. Она ведь вяжет, у нее их тысячи, и с красной ниткой найдется тоже. Прогадал, не додумался, а теперь поможет ли, подействует ли слово без шерстяных узелков… Но была не была, думал Леонид Маркович, главное — читать с энергией, с нажимом, приложив все свои жизненные силы, тогда точно подействует… Только вот написанное на бумажном огрызке в темноте зыбких улиц разобрать было сложно, и он все вглядывался в мятый листок, шептал корявые фразы тяжелыми губами, не узнавая собственный голос, который становился тягучим, низким, фальшивым и тонул в завываниях ветра…

Глава 19

Дождь поутих, выровнял шумную мелодию, но через мгновение, отдышавшись, продолжился с новой силой. Ночь была непроглядной, темнота имела плотность, запах и вкус. Летний мрак затаившимся зверем следил за нерешительной тенью, которая пряталась от дождевых потоков под широкостволым тополем и наблюдала, как в нескольких метрах в окошечке деревянного домика горит свет. Пробиваясь сквозь стихию, тусклый теплый луч, словно дарующий надежду свет маяка, разрезал тревожный омут, манил, ласково указывал на тропу, еще не утонувшую в грязных ручьях.

Лес вокруг подвижно дышал, плавно покачивая верхушками многовековых сосен. Деревья плотным кольцом смыкались вокруг дома, тропы и путника. Хищная темень пугала, но освещенная дорожка обещала добрый, безопасный приют.

Гера решительно вынырнул из-под шумливой листвы и направился на свет.

Во двор он зашел без особой осторожности, даже калитку не придержал — стихия заглушала любое движение, выравнивала любой посторонний звук. Гера оперся одной ногой о кривую завалинку, чуть не скатившись по скользкому от дождя покрытию, но успел ухватиться руками за окошко и, мигом распахнув его, ворвался внутрь.

Аленка вздрогнула, ахнула от испуга, подскочила с кровати, выронив книгу.

— Я пришел тебе кое-что сказать, — Гера вытер мокрое лицо ладонью и шагнул вперед.

— А что, через дверь мы уже не ходим? — взволнованно спросила Аленка.

— Тогда твоя бабушка проснется. — Он подступился ближе, взял ее ладони и, прижимая к широкой своей груди, добавил: — Я хотел тебе сказать… Уже давно, но все духу не хватало.

В голове тут же замелькали картины, как счастливая Аленка при каждой встрече с Петром вылетала со двора кружащимся в воздухе легким бутоном вишни. Проносилась мимо них, сияющая, загадочная, хрупкая, точно украденная ветром мелодия. Он тут же прогнал дурные предчувствия, потому что обещал себе во всем ей признаться.

— Так что ты хотел сказать, Федь? — Волнуясь, она вся трепетала, рассматривая его какое-то теперь чужое лицо.

— Я… тебя…

— Этого в книжке не было! — перебила Аленка его размеренную паузами фразу.

— Что?

— Этого не было в книжке, — повторила она, отрицательно мотая головой и отнимая ладони от его груди. — Вот, посмотри…

Он опустил голову и увидел в ее руках красный клубок шерстяных ниток.

— Нужно бросить через плечо и не оборачиваться, вот так!

Она ловко запустила клубок в окно, где теперь стоял Леонид Маркович. Ставни тут же захлопнулись, заглушив невообразимо страшным грохотом громовые раскаты. Он поймал клубок, один конец нити которого остался заперт ставнями. Новый громовой удар в который раз разрубил голос дождя и мрака, и Леонид Маркович вздрогнул, выронив клубок. Вздрогнул и открыл глаза…

— Приснится же такое, — проворчал он, приходя в себя и вспоминая, где находится. — Надо бы к Гере наведаться, поговорить, помириться, в конце концов.

Он с трудом поднялся из скрипучего кресла, прикрыл окошко на кухне, которое, видимо, распахнул сильный ветер и которое Анатолий закрыл не на щеколду; и направился наверх, чтобы остаток ночи провести как подобает, в спальне.

Глава 20

— У нас нереальные новости!

Варвара Степановна и Дина ворвались в дом и, отбросив всяческие правила приличия, не здороваясь и не снимая обуви, вторглись в начавшийся без них кружок.

Варвара Степановна была похожа на ажурную наседку — ее одежда и пышные бока так же спускались кудрявыми слоями книзу, расширяясь и разлетаясь в стороны. Сама она вся раскраснелась и не знала, куда ей деть от волнения руки, то заламывала их, то плотно прижимала к лицу.

Дина вела себя чуть скромнее, в силу ее тихости и кротости. Больше поглядывала на Варвару и ожидала, когда та наконец решится начать разговор.

— Вы запоздали, и заметно, — Агата сделала им замечание, подкрепив строгость и важность поступка недовольным взглядом на наручные часы. — Давайте впредь уважать друг друга.

— Книжному дому быть! — перебив негодования Агаты, выпалила Варвара Степановна, точно после долгого мучения под водой вынырнула и вдохнула воздуха. — Книжному дому быть! — чуть расторопнее повторила она.

Дина утвердительно закивала, сжав губы в сдержанной улыбке, которая на самом деле плохо скрывала ее бьющую через край радость.

— Вы обе что, к Кузьме на квас заходили? — неловко предположил Леонид Маркович, хмуро разглядывая их волнующуюся и трепещущую сценку.

— Книжному дому быть, — в третий раз, но спокойнее повторила Варвара Степановна. — У нас все получилось. Я даже не думала, что столько людей любят книги и верят в их силу, представляете. Не думала,