Скандинавская культура смерти. Миф о Рагнарёке, воины Вальхаллы и башмаки Хель - Евгения Гулбис

же верить Саксону Грамматику, то до Торы Рагнар Лодброк был женат на еще одной женщине — Лагерте. Лагерта (или Ладгерда: Ladgerda, Ladgertha, Lagertha) — легендарная воительница, которая упомянута только в «Деяниях данов» Саксона Грамматика. Она считается первой супругой Рагнара Лодброка и описана как обманчиво хрупкая женщина с «суровым духом». Рагнар оставил ее, влюбившись в другую красавицу, Тору, однако Лагерта прекрасно устроила свою жизнь и без него: второй раз вышла замуж, а затем убила своего мужа и присвоила себе его статус и земли.

Латинизированное имя Лагерта может быть вариантом норвежской Хладгерды. Это имя ассоциируют с названием земель, которыми управлял ярл Хакон Могучий, — Ладе или Хладир (Hlaðir). Из-за этого некоторые исследователи отождествляют Лагерту (Хладгерду) с Торгерд (Þorgerðr) — богиней, упомянутой в ряде саг и даже в «Младшей Эдде», которой поклонялся Хакон[394]. В некоторых источниках Торгерд даже названа его женой. Еще Лагерте иногда приписывают сходство с валькириями из-за того, как она вела себя в бою: для рассказа о ее атаке с тыла Саксон Грамматик использует слово circumvolare (volare — «летать вокруг»)[395].

Когда сыновья Рагнара вырастают, они совершают множество подвигов и завоеваний. Его старшие дети от Торы погибают, и сыновья Аслауг, подстрекаемые матерью, мстят за них. Глядя на славу своих сыновей, Рагнар решает отправиться в Англию, где попадает в плен к нортумбрийскому королю Элле и погибает в темнице со змеями. Сыновья Рагнара стремятся отомстить за него, и хитрее всех оказывается Ивар: он расправляется с Эллой обманом. Далее в саге рассказывается о судьбе сыновей Рагнара.

Давайте сравним мотивы, которые, вероятнее всего, перекочевали в «Сагу о Рагнаре Лодброке» именно из сюжета о Сигурде. Сделаем это с помощью таблицы[396]:

[397]

При виде таких сходств сама собой напрашивается мысль о том, что «Сагу о Рагнаре Лодброке» могли вписывать в общий сюжет «Саги о Вёльсунгах» посредством схожих мотивов[398]. Одним из таких мотивов стала в том числе казнь в яме или темнице со змеями. Даже родственные связи между героями этих двух саг выражены через змеиную символику: если жена Рагнара, Аслауг, — дочь Сигурда и Брюнхильд, то их с Рагнаром общий сын, Сигурд Змей в глазу, — прямой потомок того самого легендарного Сигурда из «Старшей Эдды» и «Саги о Вёльсунгах».

Прекрасная Мелюзина. Картина Юлиуса Гюбнера, 1844.

National Museum in Poznań

Тем не менее иногда Аслауг из-за ее связи со змеями и колдовством трактуют как вариант Мелюзины (Mélusine, Meluzine) — полуженщины-полузмеи из кельтских легенд[399]. Проклятая регулярно принимать змеиную форму, Мелюзина все же выходит замуж за знатного юношу Раймондина (Raymondin), который встречает ее, пока скрывается в лесу, поскольку случайно убил на охоте своего дядю, графа Пуатье. Мелюзина помогла Раймондину скрыть преступление, а в браке сделала его влиятельным человеком и родила ему множество детей. Единственным условием было не следовать за ней по субботам, когда она обращалась змеей. Раймондин, конечно, нарушил запрет. Однако Мелюзина простила его и покинула его навсегда лишь после того, как он в пылу ссоры раскрыл ее секрет прилюдно.

У Аслауг и Мелюзины немало сходств[400]:

Среди скандинавских героинь тоже хватает чудесных женщин, которые превращаются в зверей или птиц. Первыми, конечно, вспоминаются валькирии, как в «Песни о Вёлунде», — они умели превращаться в лебедей и тоже не могли вечно оставаться со своими мужьями. В Аслауг есть и много птичьего: долгое время в «Саге о Рагнаре Лодброке» все знают ее под именем Крака, то есть «ворона». В целом же на примере Аслауг (и Мелюзины тоже) видно, как мифологический мотив брака с потусторонней, хтонической женщиной стал сказочным мотивом чудесного брака. «Змеиные» ассоциации могли проникнуть в сюжет о Рагнаре еще и в связи с ним.

Есть, впрочем, и еще одно объяснение того, как «змеиный» мотив, в частности образ жуткой казни в яме со змеями, мог проникнуть в сагу. Согласно Арону Гуревичу, «смерть — момент, когда герой переходит в мир славы, ибо только со смертью он достигает завершенности и только слава останется после него»[401]. Соответственно, в силу того, что смерть героя — это, как ни парадоксально, главный момент его жизни: «…чем беспримернее его гибель, чем ужаснее и неслыханней ее обстоятельства, чем более выходят они за пределы обычного, тем величественнее герой и тем более впечатляет воспевающая его песнь»[402]. Страшная казнь в яме со змеями могла быть для древнескандинавской аудитории логичным завершением жизни Гуннара, ведь «не смерть сама по себе, но чудовищность ее обстоятельств, необычность последствий ее, саморазрушение, к которому стремится, влечется герой или героиня, полное их пренебрежение смертью должны были более всего потрясать аудиторию»[403]. В свете этого наблюдения вопрос о реалистичности смерти в «Эддах» и сагах отпадает — в поэзии герою просто полагалось умереть при максимально жутких обстоятельствах, а в «Саге о Рагнаре Лодброке» этот образ был нужен, как уже было отмечено выше, чтобы прочнее связать ее с сюжетом о Сигурде.

Итак, существование в средневековой Скандинавии или Англии таких казней, как ритуальный «кровавый орел» или яма со змеями скорее сомнительно, как бы эти жуткие образы ни любили показывать в кино и сериалах.

А знаем ли мы что-нибудь, что не вызывает сомнений?

СМЕРТЬ КАК ЧАСТЬ РИТУАЛА: ПРИНОСИЛИ ЛИ СКАНДИНАВЫ В ЖЕРТВУ ЛЮДЕЙ?

Мы уже сталкивались с вопросом о человеческих жертвоприношениях в эпоху викингов, когда вели беседу о мертвых говорящих головах во второй главе. Так могли ли все-таки древние скандинавы принести в жертву человека?

Одно из главных свидетельств человеческих жертвоприношений в древнескандинавском обществе содержится в «Деяниях архиепископов Гамбургской церкви» (1075/6) Адама Бременского. Каноник Бременского собора и, разумеется, убежденный христианин, он с ужасом описывает праздник шведов (свеонов) в Старой Уппсале (Gamla Uppsala), где действительно находился крупнейший культовый центр скандинавского язычества:

«У этого племени есть знаменитое святилище, которое называется Убсола и расположено недалеко от города Сиктоны. Храм сей весь украшен золотом, а в нем находятся статуи трех почитаемых народом богов. <…> Свеоны, кроме того, имеют обычай каждые девять лет устраивать в Убсоле торжество, собирающее жителей всех областей страны. От участия в этом торжестве не освобождается никто. Цари и народы, вместе и поодиночке, все отсылают свои дары в Убсолу, и, что ужаснее всего, те, кто уже принял христианство, вынуждены откупаться от участия в подобных церемониях. Вот как происходит жертвоприношение. Из всей живности мужского пола приносится девять голов: считается, что их кровь умилостивит богов. Тела же этих