Глубинная психология и путь к себе. Как почувствовать смысл в жизни - Наталия Александровна Павловская

Думая о смерти, об утратах, нам необходимо прийти к осознанию, как много зависит от нас самих в постижении себя, в постижении мира, в том, как проходит наша жизнь, а значит, и в том, как мы встретим смерть. В ужасе от того, что настоящая жизнь будто и не начиналась? Или в спокойном удовлетворении от достойно и с удовольствием выполненного дела? Дела проявления и воплощения своей личности.

Часто идеи смерти и утраты пугают нас сверх меры, как образы распадения целостности личности, что к буквальной смерти, потере, расставанию может и не иметь никакого отношения.

И снова уместно вспомнить библейский миф о потерянном рае. Вот уж, кажется, потеря из потерь, утрата из утрат! Напомню, что преимущественно история «грехопадения» и «изгнания» трактуется как непоправимая трагедия и рассматривается в концепции неискупимой вины. Однако, вообще-то, с того момента, как Адам и Ева покинули Эдем, как раз и началась их личная история, их настоящая взрослая жизнь. Да, полная ошибок, трудностей и неожиданностей, но — их собственная.

Нам необходимо расширять горизонт и глубину своего понимания сути и смысла утрат, учиться видеть ситуации и переживания, связанные с ними, на разных уровнях, с разных сторон, в разных системах координат и тем самым переходить от способности бесконечно мучиться к способности осмысленно страдать. Мучиться и страдать — это принципиально разные процессы. Мы можем трансформировать тяжелое переживание конца, тупика в идею пути, перспективы.

Однако! Все это будет иметь смысл лишь при условии, что вы уделите достаточно уважения, времени и внимания естественным первым эмоциям, ощущениям и чувствам, связанным с утратой. Ни в коем случае мы не должны запрещать себе горевать, печалиться, быть в отчаянии. Если мы подавляем, отрицаем эти эмоции, они остаются с нами, как хроническая болезнь, разъедающая существование. А если добровольно позволяем им быть в случае утраты — буквальной или символической, — они становятся очищающим, обновляющим переживанием. Хотя и очень тяжелым. Если мы принимаем естественную природу наших простых человеческих переживаний, отдаем им дань, даем им пространство, только тогда мы можем двигаться дальше.

Задачи предназначения

Иногда меня спрашивают: зачем все эти сложности? Духовный поиск какой-то… Разве нельзя жить просто, не задаваясь всеми этими вопросами? Я обычно отвечаю: можно. Если вы уже просветленный мудрец вроде Будды Шакьямуни, который называл себя Татхагата: «тот, кто вышел за пределы» — за все мыслимые границы форм телесных и умственных проявлений. Там, конечно, уже нет никаких вопросов — ведь тот же Будда, согласно мифу, хранил «благородное молчание» на «безответные вопросы», то есть на все те вопросы, которые не касаются конкретных ситуаций. Можно не задаваться такими экзистенциальными вопросами, когда в душе уже баланс и гармония такого уровня, что и вопросов никаких нет.

Еще можно не задаваться вопросами духовного поиска, если вы человек с незамысловатым внутренним миром. Есть такая категория людей, в клинической психологии для них даже существует термин — «уплощенный аффект»: этот аффект распространяется на людей с неврологическими нарушениями, с предрасположенностью к психопатическим феноменам в структуре личности или к проявлению особенностей шизофренического спектра. У их психики нет ресурсов на подобные вопросы, она функционирует по минимуму, в режиме физиологического жизнеобеспечения.

Но если вам уже пришел в голову вопрос «Можно ли не задаваться вопросами?» — все, обратного пути нет! Я вспомнила своего коллегу, который как-то в частной беседе сокрушался: «И зачем я научился видеть, понимать и чувствовать все эти переживания, все эти душевные глубины! Жил не тужил, был беззаботным и поверхностным — красота!» Но, конечно, он лукавил: попробуй отнять у него сейчас эту трудными кризисами и внутренними поисками обретенную глубину — ни за что не расстанется! Но иногда действительно кажется: «Вот бы мне стать попроще, вот бы чувствовать поменьше…» Как с влюбленностью: когда мы переживаем подъем, надежду, взаимность, кажется, что никакого счастья, никакой радости не может быть без нее, что смысл жизни только в любви; а когда что-то не складывается, одолевают сомнения, мы думаем, что любовь — это боль, что никогда мы не были так несчастны и вообще никакой любви вовсе нет! Ключевое слово здесь «кажется». А на самом деле и любовь, и поиск смысла для души, как кислород для тела, просто жизненно необходимы.

Известный психотерапевт и писатель Ирвин Ялом приводит цитату Юнга (полагаю, приблизительную, но широко цитируемую): «Отсутствие смысла жизни играет критическую роль в этиологии невроза. В конечном счете невроз следует понимать как страдание души, не находящей своего смысла»[68].

Вот мы и ищем всю жизнь эти смыслы. Иногда, впрочем, путая причину и следствие. Например, бесчисленные марафоны личностного роста призывают всех и каждого повышать самооценку, и к психоаналитикам часто приходят именно с таким запросом. Но каждый ли задается вопросом: для чего? Что именно я буду делать, высоко оценивая себя? Не приведет ли это меня к так называемой психической инфляции — раздуванию пустоты? Или к такой деятельности, которая причинит вред окружающим и подтолкнет меня к душевному кризису? А может быть, что-то во мне как раз переоценено, так что чему-то истинному и места нет? Может быть, сначала нужно научиться смирению и уважению? Может, нужно сосредоточиться на вопросе, что именно активность и уверенность принесут моей душе и окружающему миру? И тогда вопрос о том, высоко или не очень я себя оцениваю, исчезнет, как совершенно неинтересный и бессмысленный, такой, на который Будда не отвечает.

Был такой случай в моей практике: пришел на консультацию мужчина с жалобами на низкую самооценку и подавленное состояние. Я почему-то крайне неуютно чувствовала себя рядом с ним, но вела диагностическую встречу как обычно. Обратила внимание, что он избегает говорить о том, чем занимается профессионально. Я спросила, что бы изменилось в его жизни, если бы его самооценка и на самом деле стала выше? Он замолчал, потом неожиданно саркастично рассмеялся: «Я понял, ладно, раскусили меня! Вот же вы, психологи, хитрые». Надо сказать, что тут он незаслуженно польстил мне: на самом деле я была максимально далека от «раскусывания», скорее двигалась на ощупь, интуитивно. Он поднялся со своего кресла. Я удивилась: «Ваше время еще не закончилось». — «Как сказать, как сказать, — хмыкнул он, — в общем, что я вам скажу: я понял, рецептов у вас нет, а вот копаться в себе я