Практики для работы с комплексной травмой. Клинический подход в терапии негативного детского опыта и травмы развития - Брэд Каммер

• На какую более глубокую потребность или эмоцию может указывать ваша тревожность?

• Если вам удалось ее распознать, что вы отмечаете, анализируя эту более глубокую эмоцию, лежащую за вашей тревогой?

• Что вы отмечаете внутри себя, анализируя свое отношение к тревожности?

Гнев

Если мы поймем, что тревога часто является сигналом неудовлетворенной потребности, то увидим, как часто она указывает на неудовлетворенный протест. Когда основные потребности детей регулярно остаются неудовлетворенными, дети учатся блокировать свой гнев и протесты. Эмоция гнева, опосредованная симпатической нервной системой, кажется маленькому ребенку слишком опасной, и поэтому он обращает гнев вовнутрь. По мере взросления протест и гнев сменяются замкнутостью и покорностью. Когда во взрослой жизни они испытывают гнев, то просто отключаются от него и продолжают ощущать тревогу. Хотя многие клиенты способны распознать эту эмоцию, им трудно установить связь с неразрешенным протестом, который лежит в ее основе. Как мы опишем, восстановление связи с неразрешенным протестом и гневом и их восприятие – важная веха на пути фундаментальных перемен в отношении клиента к самому себе.

Когда ребенок сталкивается с угрозой потери привязанности и ошибок окружения, он активирует реакцию протеста. Гнев в адрес воспитателя никогда не является первоочередным решением ребенка, однако основная цель протеста – повлиять на свое окружение, чтобы они удовлетворили его потребности. Протест или выражение гнева является способом донести до окружения, что происходящее ребенка не устраивает. Если воспринимать это именно таким образом, то станет понятно, что активация эмоциональной реакции гнева – это способ выразить свои потребности и попросить об их удовлетворении.

Маленький ребенок чувствует, что заслуживает, чтобы его кормили, держали и успокаивали, поэтому он будет кричать, пока его потребность не удовлетворят. Если родители чуткие и отвечают на потребность ребенка, эмоциональная реакция будет завершена: протест прошел успешно. Если потребность оставят без внимания, протест окажется неудачным, а ключевые потребности – неудовлетворенными. Это вызывает у ребенка ощущение угрозы. Протест может расти и превратиться в агрессию и ярость, но чаще всего дети отказываются от надежды, что кто-то проявит к ним чуткость, и учатся обрывать связь со своими ключевыми потребностями и выражающими их эмоциями.

Как упоминалось выше, протест и злость по отношению к воспитателям пугают маленького ребенка. Для многих детей выражение гнева или агрессии по отношению к воспитателю – это реальная угроза, ведь это может спровоцировать ответную реакцию, что для них уже является угрозой выживанию. Кроме того, чувство гнева может быть слишком интенсивным для маленького ребенка, который еще не способен справляться с сильным возбуждением симпатической нервной системы.

Когда воспитатели никак не реагируют на протест, ребенок заходит в тупик. Дети не способны одновременно испытывать любовь и злость к родителю. Злость на ребенка представляет собой серьезную угрозу для него. Один из способов решить эту дилемму – это расщепление. Как мы обсудили в главе 2, с точки зрения ребенка, лучше быть не заслуживающим любви ребенком любящих родителей, чем быть достойным любви ребенком, которого родители не любят. Если он чувствует, что воспитатели не способны его любить, надежды у него не остается.

Надежду ребенку может дать расщепление и идентификация с «плохим «Я». Если избавиться от частей, которые, как кажется, не нравятся воспитателям, то можно представить, что его полюбят. Или если очень постараться и стать тем, чего ждут воспитатели, вот тогда его точно полюбят. Восприятие ошибок окружения как собственных приводит к идентификациям стыда, которые словно защищают и дают надежду. Они и правда защищают отношения привязанности и помогают верить, что во вселенной есть любовь. Пусть больно чувствовать себя неправильным, неполноценным и недостойным любви, это дает ребенку надежду, что если он исправится, то, может быть, тогда его полюбят.

В рамках этого процесса стыда расщепляются отдельные элементы опыта, и человек словно выбрасывает их из сознания. Стыд – это парасимпатически доминирующий процесс отключения, который защищает ребенка. Как мы говорили выше, протест и злость, которые нельзя ощутить или выразить напрямую, зачастую приводят к тревоге, а еще к отреагированию вовнутрь и вовне, как у детей, так и у взрослых. Отреагирование вовнутрь у детей – это отстраненность, замкнутость, регрессия и различные вредящие себе варианты поведения, а отреагирование вовне – крики, драки, вранье, участие в травле и другие оппозиционные и вызывающие формы поведения. Для взрослых внутреннее отреагирование – это попытки пристыдить себя, ненависть к себе, созависимость, нарушения пищевого поведения, зависимости и самоповреждения, а внешнее – перекладывание вины, стремление к контролю, манипулятивность, абьюзивные и жестокие паттерны поведения.

Например, клиентка, которая выросла в обстановке насилия и отсутствия чуткости, не научилась справляться с гневом, а научилась обрывать с ним связь. По ее словам, во взрослой жизни она постоянно осуждает себя (отреагирование вовнутрь) и других (отреагирование вовне). Она сама не осознает, как переносит и проецирует свой неразрешенный гнев на себя и всех вокруг и как эти паттерны связаны с неразрешенным гневом. Когда психотерапевт отражает ей это поведение, она может использовать эту информацию, чтобы нападать на себя еще сильнее – за то, какой она злой человек (отреагирование вовнутрь), или начать винить людей, которые ее злят (отреагирование вовне). Этот замкнутый круг активации гнева в ответ на неудовлетворенные потребности вызывает массу психобиологических симптомов. Не работая с неразрешенным эмоциональным состоянием гнева, лежащим в основе всего, добраться до симптомов будет непросто.

Многие симптомы и расстройства можно понять через призму гнева, который расщепили и выбросили из сознания. Например, через эту призму можно взглянуть на некоторые формы проекции и паранойи. Представьте ребенка, который боится кого-то, кто живет в шкафу. Ребенок не может установить связь и понять расщепленный гнев, который он испытывает в ответ на какие-то жизненные события, поэтому переносит его и проецирует в виде монстра в шкафу. Так же поступают и взрослые с проекциями, паранойей и теориями заговора. Когда человек не знает, как справиться с гневом, он отключается от него и направляет искаженную злость на себя или других. Зачастую на принимающей стороне оказываются психотерапевты. Многие люди не верят в психотерапию и считают, что «мозгоправы» как-то гипнотизируют и контролируют людей, занимаются этим просто ради денег или каких-то скрытых мотивов. В такой ситуации куда сложнее установить психотерапевтический альянс.

Когда дети не могут напрямую выразить свой гнев окружению, они начинают отключаться от своей способности решительно действовать, чтобы удовлетворить свои потребности. Из-за этого они чувствуют себя беспомощными, уязвимыми и недостаточно агентивными. Это проявляется