Карл Витте, или История его воспитания и образования - Карл Витте

после чего перейти к Шиллеру. Ребёнок поймет всё, и таким образом будут тренироваться и развиваться его разум, нравственность, набожность, благочестие, вкус, поведение и в придачу: память.

Когда Карл вел себя подобающим образом, мы с удовольствием и радостью часто замечали ему это. И из множества всевозможных случаев мне запомнился только один инцидент.

Когда Карлу исполнилось четыре года, а я был в гостях у Песталоцци, посетил нас брат моей жены в компании с ныне покойным тайным советником Райманном и с воспитателем Его королевского высочества принца Фридриха Прусского. В день их прибытия, когда моей супруги не оказалось в комнате, у Райманна с Карлом состоялась беседа следующего содержания.

— И как же тебя зовут, малыш? — спросил он, пытаясь вовлечь Карла в беседу.

Карл же тотчас ответил: — Зовусь я Витте младший! Поскольку Карлом звать! И в дружбе чистой Вашей Природа мне как мать…[27]

Это стихотворение он выучил с матерью. Но никогда даже речи не заходило о том, чтобы использовать его в качестве ответа на вопрос. Райманн был чрезвычайно удивлён и рассказал об этом моей жене, когда Карла не было рядом. Оба сердечно порадовались этому но Карлу ничего говорить не стали.

Но её брат, настроенный против меня и моей системы воспитания, не поверил, что Карлу никогда не предлагалось использовать это стихотворение в качестве ответа. Настолько поразило его духовное развитие ребёнка.

Мы же благодаря этому стихотворению намеревались лишь ещё более подогреть его стремление к чтению.

Должен признать здесь, что обучение чтению, к моему стыду, проходило очень долго и ужасно мучительно. И это на фоне того, что все остальные науки давались Карлу совершенно легко. Но всё происходило так как происходило, и из песни слова не выкинешь.

Когда мы дошли до того времени, что Карл сам изъявил желание научиться читать — между третьим и четвертым годом — я купил в Лейпциге десять наборов печатных немецких букв, больших и маленьких, а также десять наборов латинского алфавита с диакритическими и другими знаками, а также цифры от 0 до 9. Каждая буква была высотой в три дюйма и наклеена на деревянный брусочек. Я сложил их все в коробку и объяснил Карлу, что это новая игра, игра в буквы.

Потом мы все трое усаживались на ковер и начинали выуживать строчные немецкие буквы, смешивали их и вслепую вытаскивали по очереди какую-нибудь. Вытащенная буква называлась громко и отчетливо. Она переходила из рук в руки, и все опять-таки громко называли её. Поначалу мы выбирали только гласные. Мы выкладывали их перед Карлом, предварительно снова назвав, и если он узнавал их, поощряли его. Если же он не узнавал, мы насмешливо говорили:

— Ах, ты, глупыш, это же а или о и т. д.

Уверяю вас, это заняло всего несколько дней и не больше, чем по четверти часа в день, как Карл уже выучил все буквы.

Заглавные немецкие буквы мы показывали иногда, будто случайно. При этом то я спрашивал жену, то она меня, то Карл нас, чем отличаются эти буквы от строчных, если внимательно на них поглядеть. Но это занятие может варьироваться по желанию.

Когда Карл выучил все виды букв, я тайно от него бросил в коробку несколько строчных латинских букв. Когда одна из них попадалась в руки, Карл удивлялся и смеялся тому, что она заплуталась среди немецких букв. И чтобы помочь букве, должен был найти соответствующую немецкую букву и сравнить их. Таким образом он скоро выучил и латинские строчные буквы, после чего и заглавные, что было уже совсем просто, поскольку он привык играть с буквами сам по себе.

Как только он выучил все буквы, мы начали складывать слоги и слова. Конечно, мы выбирали самые простые и забавные или позволяли выбирать ему самому. Иногда наши друзья предлагали показать Карлу буквы, которых он ещё не знал, или же в качестве награды за какой-то хороший поступок он сам имел возможность пригласить их играть. Так варьировали мы эти занятия, прибегая к различным ухищрениям, стараясь как можно легче достигнуть желаемого результата — без нашего (особенно — моего) участия подтолкнуть его к желанию научиться читать самостоятельно.

Он отлично знал все буквы, складывал слоги и слова совершенно правильно и без всякого труда, он даже составлял предложения. Также он выучил знаки и цифры, и знал, как ими пользоваться. Это было всё, чего я хотел для него к этому времени, ведь я опасался слишком скороспелого развития. И когда Карлу исполнилось 4, я со своими друзьями Глобицом и Тиллихом отправился в институт Песталоцци через Швейцарию и Верхнюю Италию. Моя жена, тоже питавшая опасения, что Карл по причине его средних способностей мало учится, и что я по причине своих частых отлучек мало времени с ним занимаюсь, решила научить его читать, дабы, когда я вернусь, удивить меня и порадовать успехами сына.

И то, чего я боялся, действительно произошло. Ребёнок, который до того всё изучал от природы, из окружения и по картинкам, пользуясь небольшими предметами, такими, как строительные кубики и буквы только в качестве игрушек, совершенно смутился, растерялся и потерял мужество, когда вынужден был заняться напечатанными словами, которые, будучи